Когда я вышел из магазина, то обнаружил Тимофея в окружении четверых гопников, включая того, что выпнули из магазина. Скалясь, они брали Тима в кольцо, у одного местного в руке был перочинный ножик, ржавый, каким и футболку не вспороть, не говоря о коже. Тимофей растерянно озирался, держа мороженое. Он совершенно не мог правильно себя вести в боевых условиях.

— Ах вы шакалы! — воскликнула появившаяся за моей спиной продавщица. — А ну пошли вон! Только попробуйте тронуть мальчиков, уроды! Никогда больше в долг не дам.

Аргумент подействовал, и шакалы отступили к ларьку, где их ждал собутыльник. Кроме него, все агрессоры были молодыми, может даже нашими ровесниками, потрепанными веществами.

«Хорошо, что сообразил просить Борю, чтобы передал послание, — подумал я. — Больше мы сюда не ходоки».

— Поступила? — спросил Тим, не поворачиваясь, я заметил, что его руки подрагивают.

— Непонятно, — спокойно ответил я, хотя, конечно, напрягся.

Гопники отошли к алкашу постарше, косясь на нас. Тим сказал:

— Что-то подсказывает, что они вот так просто не отстанут.

— Был конкретный наезд или типа «дай закурить»? — уточнил я вслух, не сводя взгляда с шакалов.

— Кто такой, че тут делаю, дай денег, а че жалко, это наш поселок, — ответил Тим.

— Ясно, обычный гнилой базар. — Я протянул руку. — Давай мороженое, что ли, съедим, а то не дадут ведь насладиться.

Гопота отвернулась, типа им до нас не было дела. Парни, конечно, хилые — видно, что шныри обыкновенные. Но если они навалятся толпой штук по пять, да с палками — не отобьемся. Потому лучше не показывать, что мы представляем угрозу, пусть думают, что лохи испугались — тогда не позовут подкрепление.

Стоит одного нахлобучить, вой поднимется на все село, что городские наших бьют, и подключатся парни покрепче. С большой вероятностью мы отобьемся, начистим рожи этим придуркам и смоемся до прибытия подкрепления.

С одной стороны, придурков надо учить. Но ведь они придурки, потому не усвоят урок, придут на разборки в спортивный лагерь. Или не придут, поймут, что мы им не по зубам, и нападут ночью на спящих или разобьют стекла автобуса, или дрэку какую-нибудь гадость сделают.

Стоит ли самоутверждаться сейчас? Да, мы почувствуем себя сильными, но чем это обернется для остальных?

— Что делать будем? — шепнул Тим, дрожащими руками еле справившись с оберткой мороженого.

Мне самому было стремно, но я хотя бы держался спокойно, откусил белый пломбир, зажмурился. Еще откусил. Какой же кайф — холодненькое в жару.

— Ну? — толкнул меня в бок Тим и выпятил грудь. — Мы примем бой?