— Остановите их. Быстро!

Не думал, что сработает, однако эти двое, что покрепче, ринулись наперерез шнырям. О, как же хотелось им показать кузькину мать и крабье зимовье, кулаки так и чесались! Но это во мне говорил подросток, взрослый велел уходить, и мы с Тимофеем припустились, побивая рекорды скорости и собирая стаю шавок, которая потом переключилась на наших преследователей.

Наперерез нам никто не выбежал. Пара внушаемых не стала драться с четверкой, и наши недруги продолжили преследование. Но, как я и думал, быстро выдохлись и отстали, извергая проклятья.

Повернувшись, я не удержался от еще одного внушения:

— Завтра вам будет стыдно, и вы попросите прощения! А также начнете вести здоровый образ жизни!

На шаг мы перешли только возле моря и, когда убедились, что нас никто не преследует. Что-то я расслабился, забыл, в какое время мы живем, и что по «чужой» территории ходить может быть опасно.

— Ты так прикалывался да? — уточнил Тимофей, имея в виду мое внушение.

Он так перетрусил, что не заметил ничего странного в поведении гопников. А я только сейчас понял, что мой талант прогрессирует. Теперь я могу подчинить чужую волю, как кукловод, и превратить человека в марионетку, как тех двух заставил освободить дорогу.

Интересно, что они при этом почувствовали? Что ноги их сами куда-то понесли? Или их озарило, что они поступают неправильно? Надо будет понаблюдать за теми, кому я что-либо внушил.

— Прикалывался, — после секундного промедления ответил я.

— Как думаешь, они в лагерь придут? — спросил Тим.

— Не знаю. Не хотелось бы. Возможно, что и нет, увидев, сколько нас. Главное, чтобы дрэку стекла машины не побили или нам палатки ночью не подожгли.

— Думаешь, они на такое способны?

— Ты рожи их видел? — скривился я. — Там нет мозга, даже ганглия нет межушного.

Тимофей запрокинул голову и захохотал, ему шутка про ганглий понравилась.

— Валентину будем говорить? — спросил он, отсмеявшись.

— Будем.

— Но вдруг нас отправят домой? Я бы не говорил. Деревенские ведь могут и не учинять разборок.

— А если учинят? Предупрежденный вооружен, а так лагерь застанут врасплох.

Что хуже — уехать домой или подставить своих под удар? Ответ очевиден.

Наши меня увидели издали и устремились ко мне. Оказывается, они все переживали за Наташку, но порадовать их было нечем. Как и Валентина Николаевича. Отведя его в сторону, я рассказал про гопников, закончив:

— Поверьте, мы сделали все возможное, чтобы избежать драки, но нам перекрыли пути отступления. Так что мы вынуждены были нарушить ваш приказ.

Я смотрел в глаза Валентину Николаевичу, потирающему подбородок. Думает, наказывать ли нас с Тимофеем? Недальновидный руководитель устроил бы показательную порку, чтобы другим неповадно было отлучаться в поселок. Отец Лекса продвинутый… Вроде бы.