Час — и мы мокрые от пота, а палатки собраны, лежат тюками. Скоро потащим их на погрузку, как муравьи — гусеницу.

— Это арендованные палатки? — спросил я у Поддубного.

— Геннадию Константиновичу их подарили, — ответил он.

Я посоветовал:

— Неплохо бы нормально зашить прогрызенное мышами.

— Это да.

— Геннадий Константинович приедет? — поинтересовался я.

— Нет, — сказала услышавшая нас Илона Анатольевна. — Он сильно устал.

Я окинул взглядом разворошенный лагерь, по которому ходили скорбные ребята, будто выжившие — по разоренному городу.

Женщины расфасовывали мелочевку по мешкам.

— Освежиться! — скомандовал Поддубный и направился к воде, стягивая футболку.

За ним пошла Илона Анатольевна, рассказывая, что ему не нужно перенапрягаться и таскать вещи, ведь вокруг полно сильных молодых людей.

Освежились. Вышли на берег. Навьючились и поволокли вещи к пятачку, куда подъедет автобус. Действовали по предыдущему плану: оставили на вещах Поддубного и пару парней, остальные отправились за тем, что не принесли первой ходкой.

Алекс с Гаечкой уже воссоединились и ворковали в тени деревьев с названием лох серебристый.

Еще две ходки с промежутками на купание — и вот у дороги лежит куча вещей, ждет автобус.

Он приехал через полчаса, и началась погрузка, но возникла проблема: никто не хотел уезжать первым рейсом, но это было необходимо, потому что автобус следовало кому-то разгрузить, потому я сказал:

— Готов пожертвовать собой. Кто со мной на разгрузку? Нужны еще четыре человека. Кто будет этим героем?

Леонид Эдуардович посмотрел на Илью, тот понурился, но отказываться не стал. Тимофей поднял руку.

— Я поеду!

— Так уж и быть, — прогудел Чабанов и кивнул на Минаева. — Мы с вами. Только дайте пятнадцать минут с морем проститься.

— Время пошло, — сказал Валентин Николаевич, и мы ломанулись в море.

О, каких усилий стоило выгнать себя из воды!

Как жаль, что у меня нет машины. Каждый день сюда ездил бы, а на мопеде не накатаешься.

Нагруженный автобус завел мотор.

Добровольцы разместились на тюках, мы с Ильей разлеглись на заваленных вещами передних сиденьях, и я наконец рассказал ему о произошедшем ночью, уверенный, что из-за рокота мотора нас не услышат. О, как он возбудился! Мы начали перебирать варианты, что же произошло особенного. Никакое рядовое событие не способно так глобально повлиять на таймер.

У водителя играло радио, он тихонько подпевал исполнителю, и я вспомнил, что, по словам Гаечки, этот человек обречен. Надо будет сказать ему, чтобы проверился у врача.

Песня закончилась, и начались новости.