у него детское кресло, но скоро оно ему уже не понадобится. Патрис стоит рядом, смотрит на улицу. Сандрина ждет, чтобы они уехали. Патрис выруливает на дорогу, автомобиль удаляется, и она против света видит только затылок Матиаса. Она видит, что Матиас и Каролина разговаривают, их головы повернуты друг к другу. У нее теплеет на душе. «У Матиаса все хорошо», — сообщает она своей крошке. Она подъезжает к дому. Интересно, каково было бы жить здесь без него, с одним только малышом, ее крошкой? Это еще одна картинка, недоступная ее пониманию. Надо принять душ и переодеться. Она натягивает цветастую блузку, ту самую, скверного покроя, что она сразу возненавидела. Блузка плохо на ней сидела, резала под мышками, пузырилась на груди, упорно задиралась на животе, и дело тут не в том, что живот растет. Блузка ужасная, но удовольствие ему она доставит. Сандрина застегивает пуговицы и неожиданно для себя обнаруживает, что на самом деле она похудела и блузка, при всей ее непривлекательности, не так уж плоха. Она колеблется, не зная, стоит ли подправить макияж, и в конце концов раздумывает, испугавшись, что его привезет Кристиан. Если муж заподозрит, что она прихорашивается для другого… о, нет, лучше об этом не думать и о макияже забыть. Она спускается на кухню и начинает хлопотать. Прилежно готовит заправку для салата. В морозильнике есть листы для лазаньи, он любит лазанью. Разогревает духовку, накрывает стол на двоих и ждет с окаменевшей шеей. Время тянется долго, томительно. Можно было бы кому-нибудь позвонить, поболтать, но у нее никого не осталось. Были когда-то приятельницы, но давно уже нет. Сандрина ничего не делает — только ждет и время от времени прохаживается по дому, чтобы проверить, все ли в порядке, все ли хорошо. Он появляется в девять часов в незнакомой машине с незнакомым водителем. Выходит из машины, и та сразу уезжает. От него пахнет пивом. Сандрина выходит в прихожую и хочет спросить, кто был за рулем, и как он, ее муж, себя чувствует, и что сказали полицейские, но все эти вопросы небезопасны — она не должна ни о чем спрашивать, ее муж — хозяин этого дома, и он приходит, когда хочет. Даже после задержания. Но поскольку молчать — это тоже подозрительно: молчание может означать, что она что-то скрывает, — она говорит: «Я приготовила лазанью». Он смотрит на нее и, не издав ни звука, закрывает дверь на замок. Все как обычно, за исключением нечистого дыхания. Он кладет портфель на тумбочку у входа, наклоняется, расшнуровывает ботинки, вешает куртку на вешалку,