надевает домашние туфли и, по-прежнему не говоря ни слова, направляется в гараж. Сандрина, замирая, идет следом. Ее муж внимательно осматривает свою дорогую машину. Он доволен — машина цела. Кладет руку ей на плечо, и они возвращаются в кухню. Его рука лежит у нее на шее, он спрашивает: «Где мой телефон?» — и она показывает на столешницу. Затем достает из духовки лазанью, прикрытую фольгой, чтобы не подсохла: блюдо выглядит аппетитно, ему понравится, все пройдет хорошо. Сандрина молится про себя: заправка тоже получилась как надо, все будет хорошо, все будет хорошо. Она ставит лазанью на стол; он держит в руках мобильник, смотрит на нее с подозрением. Спрашивает: — Что ты делала вчера в девять часов? Сандрина снимает рукавицу, которую надела, чтобы не обжечься о горячий противень. Понятно, он хочет выведать, не прочитала ли она СМС-сообщение. Она говорит: — Наверное, я была в душе. Я рано поднялась наверх, не могла смотреть телевизор… я беспокоилась о тебе. Он не сводит с нее глаз. Она старается ровно дышать. Вести себя как ни в чем не бывало. Все будет хорошо. Спрашивает его: — Ты проголодался? Сколько тебе положить? Тебя кормили? Он откладывает телефон и садится. Он ей верит. Все обойдется. Он говорит: — Клади побольше. Я умираю с голоду. Мне приносили поднос с какой-то гадостью. Сандрина торопливо наполняет тарелки и садится, чтобы он не заметил, что у нее трясутся ноги. Она солгала, и он ей поверил. Она не лгала уже много месяцев, разучилась делать это. Обмануть его невозможно — он наблюдает за ней, неотступно следит за каждым ее шагом, и даже притом что она говорит правду, он способен устроить ей сущий ад, как тогда с Кристианом. Но были и другие поводы: она что-то сказала или, наоборот, не сказала Анн-Мари и Патрису, она приехала поздно из конторы, она возвращалась не тем путем, она не то ест, не то покупает, кто ей звонит, — и она всегда говорила правду. С самого начала. Но уже очень давно ему этого мало. Он все время требует доказательств, потребовал доступ к ее телефону, проверяет ее банковские счета, проверяет ее GPS. А иногда он просто напоминает ей, кто в этом доме хозяин, кто здесь все решает. Он начинает ругать ее, оскорблять, будит по ночам и настаивает на своем, и кончается все тем, что она признается в мнимых оплошностях и соглашается на наказание. После признания, разумеется, надо просить у него прощения, умолять, стоя на коленях; говорить, что она раскаивается, что она никто, кусок дерьма, толстый кусок дерьма, что она больше так не будет.