на себя маску мужчины, притвориться, что не видела его сомневающимся, голым. — Да, — говорит он наконец, и изо рта у него пахнет кофе. — Голубая там? — Да, да, голубую я тоже постирала. Подожди, сейчас принесу. Она уже подходит к лестнице и заносит ногу над первой ступенькой, когда он громко кричит ей вслед: — Нет, накрывай в доме, будет дождь. Незадолго до полудня они слышат на улице шум мотора. Стол уже давно накрыт. Сандрину полностью поглотило выравнивание скатерти и приборов. Она пытается устроить прием по случаю важного события, но не праздничный. Это должно быть что-то вроде поминок — неотчетливо крутится у нее в голове; да, так и есть, для нее это похороны, и с самого утра ей кажется, что каждое ее движение, каждая мелочь, сделанная по дому, — это гвоздь в крышку ее собственного гроба. Звонок застает Сандрину у раковины на кухне, и ослепительная молния разрезает небо прямо над липой на краю сада. Она снимает фартук и остается в своем офисном костюме, который заставляет ее держать осанку, чувствовать себя подтянутой; если она надевала его в воскресенье, он обычно возмущался. Конечно, ведь он предпочитает, чтобы она одевалась иначе — носила светлые вещи, блузки в цветочек; но в этот раз он промолчал, может, даже и не заметил, ему было не до того, он долго выбирал вино, потом вышагивал по гостиной, выискивал пыль там, где ее не бывает, и все это время немая Каролина в желтой рамке не спускала с него глаз. Матиас, который сидел на своем любимом месте в гостиной — в уголке между креслом и окном, машинально рассматривая картинки в книжке про птиц, вскакивает и несется к двери. Еще одна вспышка молнии освещает гостиную, час назад так потемнело, что они никак не могли решить, включать свет или нет. Сандрина, глядя на Матиаса, думает: вот что такое молниеносная скорость, она с таким никогда прежде не сталкивалась, и вот увидела, как с молниеносной скоростью мальчик мчится к своей наконец-то вернувшейся матери. — ПОДОЖДИ! — кричит отец, и Матиас встает как вкопанный, протянув руку к двери. Ему так не терпится, что он стонет и оборачивается — Сандрина в жизни не видела столь ясно читаемого выражения мольбы на лице, — но отец хватает его и отодвигает в сторону. Он сам открывает дверь — Ах! — вскрикивает Матиас с удивлением и волнением и прикрывает ладошками рот. За дверью не Каролина, а двое полицейских, тех же самых, что уже приходили к ним в дом. О, наверное, они попали в ДТП, думает Сандрина. Машина с Анн-Мари, Патрисом и Каролиной по дороге сюда опрокинулась