кого он умоляет, отца, мать или их обоих, но как бы там ни было, Сандрине на этот раз не удалось остаться в тени. Ее муж трет переносицу и в конце концов говорит: — Да, хорошо, но, Матиас, только на эту ночь. После того как ночь свободы подарена, рыдания мало-помалу стихают, но малыш еще всхлипывает, что свидетельствует о его глубочайшем отчаянии. Он дрожит, затянутый в свою слишком маленькую футболку с драконом, пока Анн-Мари вытирает ему полотняной салфеткой щеки и говорит: — О-ля-ля, какое горе, но теперь все хорошо, Матиас, все хорошо… Кстати, раз ты спишь у нас, тебе нужно взять, во что переодеться, и еще собрать рюкзак для школы на завтра. Может, ты пойдешь с мамой наверх и все приготовишь? На столе пусто. Каролина чуть ли не извиняется: — Я понимаю, что это будет… что это непросто для… — Она колеблется, не решаясь обратиться на «ты» к мужу-незнакомцу. — Для вас… обоих. — Ее взгляд переходит на Сандрину. — Яне хочу разрушать то, что вы втроем создали, правда, но дайте мне шанс вспомнить, хорошо? Она встает и машинально протягивает руку своему мужу. Он ее пожимает, и когда их ладони соприкасаются, Сандрина видит: с Каролиной что-то происходит — она вздрагивает… нет, не вздрагивает, это что-то почти неуловимое, как рябь на тихой воде от дуновения ветерка, и настолько мимолетное, что Сандрина решает, что ей показалось. Затем Каролина протягивает руку Сандрине, и Сандрина, пока держит ее руку в своей руке, изо всех сил старается преодолеть застарелую нелюбовь к прямым взглядам: она с жадностью рассматривает Каролину, как ни крути, им нужно посмотреть друг другу в глаза. Сандрина пытается хоть что-то прочитать на чужом лице, но не видит ничего, кроме черных, всепоглощающих, засасывающих глаз. Анн-Мари говорит: — Мы попробуем найти психотерапевта и узнать, что нам делать. Надо удостовериться, что ребенок не будет еще сильнее травмирован. Спасибо за… очень любезно с твоей стороны, что ты доверил его нам на этот вечер, — обращается она к зятю. Тот придает своему лицу привычное выражение, улыбается, говорит: — Да, конечно, надо попытаться все как-то организовать. Просто он привык жить без матери. Каролина не спускает с него глаз, и лицо ее так же непроницаемо, как на фотографии в желтой рамке; Матиас тянет ее за руку и торопит, она отводит взгляд и идет с Матиасом наверх. Все смущенно мнутся, ждут, когда они спустятся с вещами, а Сандрина возвращается на кухню, думая, включить посудомойку или сейчас это неудобно. Она чувствует, как в гостиной растет напряжение,