но ее муж никому не предлагает снова присесть и подождать. — Место этого ребенка здесь! — рявкает он, как только шум мотора растворяется в послеполуденном воздухе. Сандрина вручную моет маленькие рюмки для коньяка, которые выставляла на стол, когда подавала кофе. Эти рюмки должны были создать впечатление, что все нормально. Она вздрагивает от его рыка и от неожиданности. Рюмка выскальзывает из пальцев и раскалывается, стекло впивается в кожу, она видит, как по пальцу струится кровь. Тянется к рулону бумажных полотенец, отрывает кусок, оборачивает им палец, как куколку; на все уходит несколько секунд, но этого довольно, чтобы он успел добавить: — И теперь эта знает, кто здесь командует! Куда идти или не идти, это не тебе решать! Он в ярости, и он приближается к ней. Сандрина вспоминает о соседях — у них с ними сообщающиеся дома — и закрывает окно. Все равно уже похолодало. Палец снова начинает кровить, красное пятно расползается по бумаге; она надеется, что порез не слишком глубокий, не хватало еще снова ехать в больницу. Снимает самодельную повязку, и он, заметив кровь, мгновенно приходит в себя: — Мне очень жаль, прости, что накричал, покажи, что там у тебя. Как ни странно, вид крови его успокаивает, превращает во внимательного медбрата. Он усаживает ее у кухонного стола и идет наверх за аптечкой, потом уверенно обрабатывает ранку. Сандрина спрашивает себя, может, это подходящий момент, чтобы сказать ему о крошке, но ей претит делать это на бегу, при таких обстоятельствах. Она хочет, чтобы это было… чтобы это было как-то иначе, как-то значительно что ли. И потом он напугал ее, настроение уже не то, и она решает, что разумнее дождаться результатов анализов. Да, лучше подождать, удостовериться и только потом объявить ему. Да, она повременит. И заводит речь о другом — пользуется тем, что из-за ее пальца он так растрогался, и тихо добавляет: — Знаешь, я не понимаю, как иначе ты мог выйти из положения. То есть как бы ты смог отказать ему и не позволить пойти с матерью, по крайней мере сегодня. Ты сам сказал, что надо найти решение, что это сложный процесс. Он слишком туго затягивает бинт и снова раздражается: — Это еще что? Ты у нас теперь главный психотерапевт? Они только об этом и твердят, а я не верю в этот бред, еще не родился на свет психотерапевт, который подойдет к моему сыну и начнет пудрить ему мозги! Сандрина ойкает, потому что он сжал ее палец слишком сильно и надо менять бинт — палец снова начал кровоточить. И снова он смягчается при виде крови, долго