делать кофе, а муж прав, она напрочь о нем забыла. Она снова говорит: — Мне жаль, правда. Прости, я заглажу свою вину вечером, приготовлю рис на молоке, как ты любишь, договорились? День проходит, как любой другой понедельник: все заходят в контору и говорят: «Как дела?» Понятно как — как в понедельник. В обеденный перерыв Сандрина выходит купить сэндвич, и на нее смотрят, как будто у нее на лбу выросли рога, ведь в полдень она неизменно достает свой таппервер с салатом или овощами и жует их, точно кролик, потому что она следит за собой и перекусывает только в комнате отдыха. Сегодня она говорит: «Всем приятного аппетита!» — и спускается в булочную. Долго выбирает, но ей ничего не хочется; она останавливается на пирожном с малиновым вареньем, покупает одно, откусывает два раза и прячет в сумку, потом сидит на скамейке и наслаждается теплом — уже можно выйти на улицу в пиджаке, нежится под солнечными лучами, которые греют, но не заставляют потеть. Достает книгу и дочитывает главу, на которой отключилась вчера вечером. Когда она доходит до конца страницы и вставляет закладку, перед ней останавливается незнакомый мужчина и говорит что-то непотребное, грубое, в том же роде, как они обычно говорят, и смысл у всех сводится к одному и тому же: «Ты на улице одна, значит, моя». Сандрина говорит: — Оставьте меня в покое, вы что, не видите, я беременна? Он просит его извинить и уходит. Невероятно, ведь на самом деле ничего не видно. Но это сработало! После перерыва Беатриса подходит и спрашивает: — Сандрина, ты как? Но ответить ей слишком сложно, поэтому Сандрина улыбается и говорит: — А ты? Это всегда помогает выкрутиться, никто не решается настаивать. Беатриса отвечает: — Спасибо, все нормально. — И идет на свое рабочее место. После обеда телефон вибрирует очень часто. Приходят новости от Анн-Мари: Матиас в школе, все прошло хорошо; когда Каролина и Анн-Мари привезли его утром на занятия, он понял, что это было исключением, что взрослые пока еще только ищут выход и хотят все правильно организовать; она может забрать его, как обычно. Ее муж тоже пишет: что ты делала этим утром, что ты ела на обед и что ты делаешь сейчас, выедешь ли с работы в пять часов? Сандрина успокаивает его, заверяет, снова успокаивает и снова заверяет. Дни напряженного молчания были такими мучительными, потрясение — таким глубоким, что сегодня ей чуть ли не по душе беспрерывные заботы. Когда ее рабочий день заканчивается, она, прежде чем отправиться в обратный путь, как обычно, предупреждает