его, и он этим очень доволен; вот так и восполняется ущерб, нанесенный первой женой, надо дать ему немного времени, чтобы проглотить и переварить, и все наладится. Перетерпеть — вот что главное. Сказать: «Я возвращаюсь, скоро буду». И главное — это Матиас, главное — это кроха. Матиас, как обычно, послушно сидит и ждет в холле. Молодая учительница улыбается при виде Сандрины: — Вы знаете, он всегда такой замкнутый, а сегодня мы не могли уговорить его помолчать. Сандрина пытается улыбнуться в ответ, но получается немного натянуто. Несмотря на то что с самого начала она была с Матиасом очень терпелива, заботлива и внимательна, он оставался сдержанным, почти холодным. Она старалась не обижаться, поскольку обида — это плохое, мелкое чувство; она хочет быть к нему доброй, только доброй, а теперь еще добрее, поскольку все, что течет в ее жилах, питает и крошку тоже. И когда Матиас протягивает ей руку, ни капли дурного в ее мыслях не остается. Мальчик говорит скупо, рассказывает, что он рисовал, и она просит показать; они останавливаются, чтобы достать рисунок из рюкзачка. Это снова птица, огромная, с клювом, из которого торчат зубы, и она спрашивает: — Матиас, ну почему ты все время рисуешь зубастых птиц? — Потому что только так они могут улететь и защитить себя. Мальчик говорит об этом как о чем-то очевидном, не требующем разъяснений, и прячет рисунок — он хочет отдать его маме. — Так тебе было хорошо? У бабули с дедулей? — интересуется Сандрина, защелкивая ремень безопасности, и видит в зеркале заднего вида, как Матиас несколько раз со всей силы утвердительно трясет головой. Дворняжка Пикассо сразу полюбила Каролину, и та позволила собаке спать в его комнате. Пикассо, конечно же, не разрешают забираться на постель, но как только взрослые выходят за дверь, пес сразу устраивается поверх одеяла, на ногах у Матиаса, и Матиас засыпает счастливый, хотя ноги затекают. Сандрина с изумлением слушает его восторженный рассказ. Разумеется, в сравнении с другими детьми, которые звонко и непрерывно щебечут, Матиас до конца не раскрывается, но за несколько минут до дома он выкладывает Сандрине больше, чем за все те месяцы, что они провели под одной крышей. Дома он умолкает и просит разрешения подняться в свою комнату. Сандрина идет наверх чуть погодя; Матиас аккуратно выкладывает на тумбочку свои любимые книги; заметив взгляд Сандрины, он втягивает голову в плечи, точно черепаха, и снова превращается в привычного Матиаса, боязливого и слегка плутоватого, рот на замке, взгляд