но все равно чувствует, что та не унимается, и неожиданно замечает, как участилось ее собственное дыхание. Она сосредоточивается на вдохах и выдохах, в то время как все остальные ждут ответа от отца Матиаса. И наконец тот говорит: — Мой сын прилежный ученик, он много работает в школе. Выходные предназначены для отдыха в семье… Анн-Мари тут же восклицает: — Мы тоже его семья! Сандрина никогда не видела ее такой враждебной. Он, как большую тяжелую куклу, пересаживает Матиаса с одного колена на другое и хмыкает. Анн-Мари откашливается и говорит: — Прошу прощения, я… это… в общем, я хочу сказать, что мы тоже очень любим Матиаса. Сандрина в этом уверена, всем известно, что Анн-Мари и Патрис любят Матиаса; и все знали об этом еще до того, как они завели ради внука этого страшненького Пикассо. Любовь видна по тому, как они на него смотрят, им интересна вся его жизнь, они восхищаются своим дорогим Матиасом, восхищаются его рисунками с зубастыми птицами, тем, как он ест шоколадное мороженое и завязывает шнурки. Но у них нет на него никаких прав, это Сандрина тоже знает, ведь ее муж не раз говорил: «Если они хотят видеть Матиаса, то пусть приходят сюда, потому что все зависит от меня». Так и есть, все обеды, все развлечения, все ночи, которые Матиас проводит в доме бабушки и дедушки, требовали согласования. Как правило, переговоры вела Анн-Мари своим слегка плаксивым голоском, иногда звонил Патрис, который просто объявлял: «Мы хотели бы взять его на это воскресенье», и очень часто старики соглашаются прийти к ним, потому что так проще. Однако Сандрина знала, что Матиас обожал оставаться у них на ночь, так было и до появления этой смешной дворняжки, но мальчику такие визиты позволялись крайне редко. А теперь — два раза подряд, и это уже слишком. Именно так отец Матиаса и отвечает голосом спокойным и назидательным: — Это слишком, Анн-Мари. Полицейская вздрагивает, а психотерапевт прочищает горло и говорит: — Разве не будет проще спросить самого Матиаса? Сандрина думает: «Нет-нет, только не это!» Она, эта женщина, не понимает, что делает, Матиас здесь не командует, не он решает. Она не понимает, какой вред наносит ребенку. У его отца очень четкие представления о том, что дозволено решать ребенку: ничего. Все, кто живет в его доме, живут по его правилам, а эта психотерапевт, которая вмешивается и несет черт-те что, ставит Матиаса в безвыходное положение, потому что ответа на такой вопрос нет. Если он скажет, что хочет поехать к бабушке и дедушке, отец будет недоволен,