а если скажет, что хочет остаться дома… Да нет, он не хочет оставаться здесь… как пить дать. Он хочет уйти со своей мамой, это же очевидно. Сандрина не знает, как быть, а психотерапевт, сидя в кресле, улыбается, словно она гордится собой. Как же, как же ей в голову пришла замечательная идея. Дура, и ты тоже, ты тоже, сука, хочешь взорвать наш мир. Сидя на коленях у отца, Матиас смотрит на Сандрину, и она, одна-единственная, понимает, что означает его взгляд. И говорит: — Только на эту ночь, да? И привезите его обратно завтра утром, хорошо? Она отрывает взгляд от Матиаса и смотрит на его отца. Это ошибка, она понимает, что ошиблась, что не должна была открывать рот. Матиас говорит «да!», как угорь выскальзывает из отцовских лап и спрыгивает на пол. Сандрина думает, что он целиком прилепится к своей матери, но нет, он бежит к ней, Сандрине, и бросается ей на шею. Она не привыкла к таким порывам со стороны ребенка и даже не успевает обнять его в ответ. — Спасибо! — кричит он и быстро бежит на второй этаж собирать вещи. В этот раз он не нуждается в подсказках. Ступенька скрипит, ребенок исчезает за дверью своей комнаты, и психотерапевт говорит: «Прекрасно»; полицейская говорит: «Неплохое решение, господин Ланглуа»; а ее коллега добавляет: «Все признаки и случаи проявления доброй воли будут учтены в суде». Ее муж в полном недоумении оборачивается к нему: — В каком еще суде? Полицейская с сияющим видом сообщает: — О, мы посмотрим, как пойдут дела, но наверняка придется договариваться об опеке. Видите ли, родительские права есть не только у вас, но и у матери тоже. Госпожа Маркес, как и вы, имеет право видеть Матиаса. Он говорит: — Яне понимаю, на что тут может претендовать моя теща. — И говорит так, как будто Анн-Мари тут нет. Полицейская тоном человека, чей день удался на славу, выплескивает новую порцию яда: — Под госпожой Маркес я имею в виду не присутствующую здесь бабушку Матиаса, а Каролину. Как, недоумевает Сандрина, разве Каролина — не Каролина Ланглуа? И опять возникает вопрос о статусе Каролины, пропавшей жены, предположительно погибшей, но нет, живой. Выходит, если ты воскресла из мертвых, то берешь себе девичью фамилию, так, что ли? По гневной вене, которая вспухла и забилась у него на виске, видно, что он понял: Каролина — мать Матиаса; даже если она не узнала сына, все равно это признанный факт. И в любом случае придется оформлять развод, а при разводе всегда один теряет — другой приобретает, один выигрывает — другой проигрывает. Вена колотится, как