— Это да, — охотно продолжил излагать Гризов, пропуская вперед стайку торопливых китайцев, — русскому человеку нужно чем-то гордиться. И, главное, есть чем. А сегодня столько всякой швали развелось, которая учит нас, как надо любить иностранцев, как у них все здорово устроено, что гордиться своей родиной уже как-то неудобно. И считать, что у тебя родина культурная, красивая, сильная — тоже неудобно. Мы как-то забываем на карту смотреть. Сравнивать Россию и тех, кто нам дает советы: Швейцарию, Бельгию, Голландию, Польшу и даже Германию, наконец. Про Англию вообще молчу. Хотя бы по размерам, не говоря уже о культуре.

Антон вперил взгляд прямо в глаза девушки, словно хотел загипнотизировать, и закончил мысль:

— Каким-то непостижимым образом эти агломерации умудрились внушить нам, что надо только стыдиться своей родины. И защищать ее не надо. А лучше вообще жить так — где попа в тепле, там и родина. Такой взгляд на жизнь очень легко сейчас у тинэйджеров развивается и представителей поколения «ИХ».

— Какого поколения? — не поняла Маша.

— «ИХ», то есть интернет-хлюпиков. Такие свою страну не уважают. Зато уверены, что жить можно где угодно и работать на кого угодно, главное, чтобы платили хорошо.

Гризов вздохнул и подытожил свои размышления на китайской стене:

— Интернет, Маша, рождает людей без родины. Если своей истории не знаешь, то через него легко можно стать рабом чужой страны.

— Ну ты загнул, — удивилась Маша, — я смотрю, ты специалист не только по Пекинской опере. Можно ведь кино посмотреть историческое, если чего-то не знаешь.

— Можно, — нехотя кивнул Гризов, — дело хорошее. Если привык хоть чем-то интересоваться, кроме денег и секса. Только не надо смотреть американское кино. В США не умеют снимать исторические фильмы.

— Почему? — искренне удивилась Маша, чуть прибавляя шаг: группа русских туристов уже почти подошла к башне, — Голливуд же снимает их пачками.

— Потому что историческая правда, Машка, там никому не нужна. Ничего святого для авторов Голливуда давно нет, поэтому они готовы переврать любой исторический факт, который не подтверждает их «ценности». До маразма доходит — у них Гитлера, при необходимости, чернокожий сыграет, чтобы соответствующую аудиторию привлечь, а белокурый Бред Питт — цыгана или грека. Даже Мать Терезу сделают лесбиянкой, если продюсер захочет. Вот эти «ценности» они и навязывает всему миру через кино. А люди кино любят. Это же развлечение.

— Слушай, а можно попроще объяснять? — взмолилась Маша. — И покороче. В отель уже хочется, покушать чего-нибудь.