— Но на английском же поют красиво, — вступилась Маша за любимых исполнителей, — у меня родители «Битлз» очень любили. Я «Дорз» слушала, «Дюран Дюран» и еще много кого. Все ведь на английском поют.

— Вот именно, все сейчас поют на английском. Шведы, немцы, испанцы, индусы и даже русские. Посуди сама, почему все, более культурные народы, должны петь на английском? Потому что шоу-бизнес придумали англосаксы. Они создали систему и хотят на ней зарабатывать. Шоу маст гоу… и так далее. Деньги. Только и всего. Выучить самый простой язык во вселенной и петь на нем примитивные тексты — что может быть легче? Производить и хавать готовое, даже на чужом языке сделанное, всегда дешевле. А чтобы создавать свое-родное, нужна смелость, гордость и любовь. Ну и немного денег, конечно.

Гризов умолк на мгновение, облизал пересохшие губы.

— Есть такая известная пуля: английский существует для того, чтобы петь, — припомнил Антон, рассматривая изгиб Великой Китайской стены, за которым уже пропала группа туристов из России, — французский, пардон, чтобы говорить о любви. А немецкий, чтобы ругаться матом. Только тот, кто ее запустил, позабыл рассказать, что существуют языки гораздо красивее, чем английский. Петь, например, лучше на финском. Хотя бы потому, что в нем есть сдвоенные гласные, и за счет этого он вдвое мелодичнее английского. Послушай как-нибудь.

— Никогда не слышала, — призналась изумленная Маша, — надо будет попробовать.

— Или на испанском. Красиво поют, ребята, от души. Шакира-Шакира! Против французского тоже ничего не имею, — развел руками Антон, всматриваясь вдаль. — Поскольку французы, как и мы, похожи на людей. Они искренне смеются. У них есть тонкий юмор и романтика, знаменитый шарм, чего никогда не было у англосаксов. В общем, на свете масса языков, а весь современный мир заточен под самый простой язык в мире — английский. Язык работорговцев, колонизаторов, насильников, пиратов и торговцев наркотиками.

Маша развела руками, мол, «ничего не поделаешь».

— Куда-то наши запропали, — перевёл разговор на другую тему Гризов, обшарив взглядом запруженную народом стену, — надо бы их догнать. Потом договорим.

И увлёк свою спутницу вперед и вниз. Туда, где стена спускалась по холму, аккуратно повторяя все его изгибы. Людей вокруг было много. Пробираться по самой стене, а также подниматься и спускаться по лестницам из башни в башню было довольно трудно. Многие туристы даже использовали треккинговые палки, словно находились в настоящем горном походе или как минимум занимались скандинавской ходьбой. Только поднявшись на самую высокую точку у последней башни, откуда дорога по стене шла вниз, Гризов разглядел метрах в ста от себя грандиозную фигуру строителя из Москвы, возвышавшуюся над пестрым морем китайских туристов. А рядом с ним девушку-экскурсовода и группу русских путешественников, окруживших ее полукольцом. Валя с сосредоточенным видом пересчитывала всех по головам.