— Это да. Хорошо там, где нас нет, — поддержала его Маша. — Вот у меня есть один знакомый. Он вообще в музее никогда не был, но считает себя вполне культурным человеком. А зачем, говорит, туда ходить? Есть же интернет, там все можно увидеть.

Антон кивнул.

— Вот именно. Только через интернет родину не почувствуешь. Зато человека с промытыми мозгами видно издалека. Такие либо вообще книг не читают, либо не больше двух страниц. Устают бедняги. На большее сил и времени не хватает. В лучшем случае потребляют адаптированную литературу, где Пушкина и Шекспира можно постичь за десять минут. Для них придумали видео и клипы, чтобы мозг не напрягать.

На этот раз кивнула Маша.

— А нам в детстве столько книг на лето задавали, что у меня голова аж дымилась после этого, — пожаловалась она.

— Значит, мозг работал, тренировался, — усмехнулся Гризов, обняв девушку посильнее. — Мозги же как мышцы — напрягаешь, значит работают. А эти отблески чужого сознания не читают, не интересуются своей историей, не хотят постигать новое, лететь в космос. А зачем? Достаточно шопинга в интернете, пива, рэпа и сериалов. Все общение через мессенджер.

— Учиться и работать, кстати, тоже не хотят, — вдруг выдала Маша, удивив Гризова своими наблюдениями, — им сразу миллион долларов подавай и так чтобы без напряга. Ко мне приходила как-то устраиваться на работу такая девочка. Опыта нет, а зарплату просит, как у генерального директора. В кино, наверное, видела, что так бывает.

— Вот-вот, — согласился Антон, глядя поверх стены на медленно опускавшееся солнце, — учиться и работать они не хотят, потому что их с детства приучили расслабляться и не принимать ответственность на себя за свою жизнь. Последние лет пятнадцать СМИ отовсюду внушают мысль, что люди должны только отдыхать. Дела за них будут роботы делать, видимо, или искусственный интеллект. А им только остается ходить по ночным клубам да снимать стресс от затянувшейся депрессии после шопинга. К двадцати годам такие индивидуумы уже настолько расслаблены, что и в тридцать еще не задумываются о семье и детях. Они сами застревают в детском возрасте. А детьми, как известно, легче управлять.

— Ну да, — кивнула Маша, в задумчивости останавливаясь у края стены, — сейчас парни вообще жениться не хотят. И детей заводить.

Потом она повернула голову и пристально посмотрела на Гризова, который поневоле притормозил рядом, словно это он был во всем виноват.

— У меня родители поженились в двадцать пять и считали, что уже поздновато, — сообщила Маша. — А куда девчонкам сейчас деваться? Если до тридцати лет не родила, дальше будет все сложнее и сложнее. Но парням-то пофигу… они думают только о себе.