— Обратно пешком мы не пойдем, а спустимся вниз, где нас подберет автобус и отвезет в Пекин. К вечеру уже будем в отеле. На этом наше трехдневное путешествие закончится. А сейчас отдыхайте, нам ехать еще часов пять.

Рассказав все, что было нужно о программе путешествия, Валя стала смотреть по сторонам. Вскоре и она задремала. В салоне стало тихо. Шум колес автобуса, который несся по прямой как стрела автостраде, в конце концов убаюкал даже Гризова.

«Посплю, пожалуй», — решил он, глядя, как сладко посапывает Маша, прислонился аккуратно к ее голове и тоже задремал, препоручив контроль за обстановкой своему астральному двойнику, который никогда не спал. Во всяком случае, до посещения Пекинской оперы. Судя по тому, что подсознание не беспокоило его до остановки в Хуанъягуань, император еще не успел совершить заметных шагов. То ли собирал силы, то ли действительно ждал ответа, который должен был прийти к нему от покровителя северных варваров через Гризова.

«Я бы и сам хотел познакомиться с этим покровителем, — горько усмехнулся вольный сын эфира, проснувшись и глядя на высокий отель, выстроенный, как и большинство отелей в Китае, в стиле древней пагоды, — знать бы как. Если тут начнется заварушка, то один я, без его помощи, могу и не справиться с этим чертовым Шихуанди».

Через час после прибытия Гризов и Маша уже были наверху и прогуливались по широкому проходу между зубчатыми бойницами, чуть поотстав от основной группы. От одного края стены до другого было метров семь. А высота творения китайских инженеров в некоторых местах достигала целых десяти метров. Как и предвещала Валя, комплекс Хуанъягуань посещало море туристов со всего мира, хотя большую часть составляли сами китайцы, искренне почитавшие свою историю.

— Вот у нас бы так было, — даже позавидовал Гризов, провожая восхищенным взглядом группу любознательных китайцев, бродивших вдоль стены великолепно отреставрированного комплекса и совавших свои носы в каждую щелочку. Количество селфи, которые они сделали за пять минут на десяти квадратных метрах пространства у стены, Антона просто ошеломило.

— Ты о чем? — не поняла Маша, державшая его под руку.

— Это я про любовь, Маша. К Родине, — заговорил Гризов, вновь посмотрев вслед китайцам. — Не Эрмитажем единым жив человек. Представь, если бы у нас по всей стране, в каждом городе и деревне, как грибы выросли музеи с артефактами русской культуры. И все знали бы своих предков до седьмого колена, кто они и откуда вышли. Свою музыку и архитектуру. Имели бы свое мнение. Тогда и бесполых личностей было бы гораздо меньше. А то живут такие оттиски чужих мыслей в России и ругают ее. Хотя по сути ничего о ней не знают, черпая знания из англоязычного интернета. Всегда проще нахваливать жизнь за горизонтом.