Мы с утопцем ломились сквозь чащу словно дикие кабаны, ломая кусты и падая в овраги. Под сильным ветром ветки секли нам лица, норовя выколоть глаза. Мертвая плоть держала удар, боли не было, но приятного мало. Спустя несколько часов я слабо представлял где мы, единственное в чем сохранилась уверенность — злополучный город остался далеко за спиной. Возможно слева. Но точно не впереди, уверен!

Следом за чувством направления, я потерял счёт времени. Мы выбрались за пределы основного грозового фронта, но солнце не спешило показаться. Неужели снова ночь? Или это та же самая ночь? Единственное что радовало — отсутствие диких зверей. Шумные переселенцы давно загнали опасную живность в чащу, а мелкие кролики и лисы разбегались сами.

Сезон дождей, о котором местные могли судачить часами, оказался не просто расхожей фразой. Вода с небес не прекращала литься ни на секунду. Иногда капли падали реже и казалось что ветер разгонит тучи, но в следующий час начинался ливень. Одежда давно вымокла до состояния половой тряпки, будь я живым уже свалился бы от переохлаждения. Впрочем мой спутник не жаловался.

— Бульк!

Влага — идеальная среда для утопца. Он часто останавливался возле широких луж и погружал в них лицо. Выглядело и звучало отвратительно, но я был свидетелем и более мерзких вещей. По крайней мере скорость хода миньон не терял, на команды реагировал, так что пусть расслабляется.

— Ты ведь ни черта не понимаешь? — я медленно хрипел слова, — Зачем? Делаешь. Это.

— Бульк!

Монстр явно действовал на рефлексах, но мне надо тренировать речь. Слабо понимаю как звуки выходят из поврежденной гортани, но если долго молчать голос совсем пропадал.

— Впереди овраг, никчемное создание. Разрешаю поваляться в мутной тине. Только выпей максимум. Стань бурдюком с водой.

Никакой благодарности, лишь слепое подчинение. Этот экземпляр хотя бы не хрипел как предыдущий, но в остальном слабо отличался от деревьев вокруг.

Меня распирало от гордости, а поделится было не с кем! Самовоскрешение — трюк доступный лишь горстке избранных, и я теперь среди них! Слабее большинства смертных, но это уже мелочи.

— Бульк?

— Старайся лучше, в тебя ещё влезет!

Со скуки я попытался рассчитать свою волшебную силу по классическим тройкам. Континентальных магов, согласно границам пробужденных сил, условно разделяли на десять уровней: с первого по третий ученики, с четвертого по шестой магистры, с седьмого по девятый мастера магии. Последний, десятый уровень не имел официального названия. Считалось, что за всю историю Империи никто не достиг таких высот. В частных разговорах, конечно, болтали всякое: упоминали императора, таинственный совет архимагов и мелких божков, но церковь быстро пресекала подобную ересь. Таков подход Империи, делать всё понятным, измеримым и чётким как архитектура городов Северного Фронтира.