Я поставил два относительно целых стула к наполовину разбитой стойке и налил какого-то мутного пойла в щербатую кружку. Но инквизитор демонстративно покачал головой, улыбнувшись ещё шире.

— Убивать старушек, когда потребуется энергия, жаждать чужой беды, — он выхаркал кровавый сгусток на пол. — Пф, что ты понимаешь в вечности, юнец? Безумие накроет тебя раньше, чем подведет память.

Про такое в книгах отца не было ни слова, но звучит достаточно логично, чтобы оказаться правдой. И от этого стало тревожно. Как много я знаю о своей не-жизни? Кто вообще сталкивался с этим кроме давно разорванного на куски короля лича? Может стоит поговорить с долгожителями среди смертных. Есть ещё старшие расы, вековые разумные монстры, те же демоны существуют приличный срок.

Воспользовавшись моей заминкой, инквизитор бросился на меня, но был тут же перехвачен безголовой нежитью. Слабый ход, жест отчаяния. Честно говоря я и сам не представлял как гном ориентируется в пространстве без зрения, слуха и обоняния. Магическая эхолокация, чары обнаружения? Если так, то в чистом поле он окажется беспомощен, радиус подобной магии невелик. Однако, что бы это ни было, оно прекрасно работало.

Оживший мертвец принялся беспорядочно молотить кулаками, устраняя угрозу своему мастеру. Он двигался неумело, но каждое попадание отмечалось болезненным стоном противника и внушительным кровоподтеком. А попадал гном часто.

— Ты правда хочешь умереть?

Как всё же хрупки смертные оболочки. Окровавленный инквизитор отступил, сплевывая крошево из зубов, вряд ли он в состоянии говорить. Зато он мог слушать, одним ухом точно. Второе раздулось как вареник, загнувшись само в себя.

— Почему каждый встречный просто умоляет меня убить его? Ты знаешь, что не победишь, какой смысл барахтаться? Если за тобой скачет подкрепление, его ждёт то же самое. Больше горя и смертей. Зачем?

Мой противник устало сполз по стене, принимая свою участь. Даже в таком положении он не выглядел как жалкий старик: глаза сверкали яростью, мышцы груди сокращались под тонкой рясой, кривоватая улыбка бросала вызов миру. Я привычным жестом потер переносицу и остановил гнома.

— Вас считают фанатиками, но это ерунда. Дознаватели святых орденов. Лучшие люди Империи, начитанные, способные постоять за себя и идеалы церкви. Цемент, скрепляющий эту страну словом и делом. Нам нечего делить, я не стану тебя убивать.

Еще не хватало создать мученика, в память о котором за мной начнет гоняться последний крестьянин.

— Передай своим патриархам, Виктор из Рейвена — не угроза. Я готов к диалогу, готов объяснить зачем стал таким и поверь, это угодное Империи дело.