Справа медленно приблизился разбойник, ведя под уздцы коня инквизитора. У пацана уникальное свойство внезапно исчезать и появляться, я думал он погиб под обломками.

— Только эта лошадь вас не боится. Я поеду следом, через час, подстрахую от погони. Правильно, мастер?

Настырный. Что ж, обстоятельства изменились, глупо пренебрегать помощью.

— Не называй меня так, даже в личных беседах и про «вы» забудь. Я для тебя старший брат.

— Почему не отец или друг? — парнишка неумело скрывал радость.

— Чем проще ложь, тем сложнее в ней запутаться самому. Ты ещё усвоишь этот урок. Собери еды на неделю пути, немного оружия. Ничего лишнего, ничего что не мог бы мгновенно бросить.

Наблюдая за суетящимся парнем, я прикидывал как быстро пожалею о своём решении. Мне не нужен слуга или ученик. Однако пацан может стать куда более ценным, чем он способен осознать. Если протянет достаточно долго, превратится в мой моральный компас, якорь.

Слишком часто я вижу мрачные вещи, выбираю злые пути, однажды я не смогу отличить добро от зла. Разбойник не безгрешен, но святость не требуется. Немного здравого смысла, щепотка юмора, дружеская беседа и жизнь становится проще, дорога ровнее. Мораль значит куда больше, чем кажется обывателям. Порой, только она отделяет хрупкое сознание от пучины безумия.

Породистая белоснежная кобыла действительно стояла смирно. Она не убегала, несмотря на отсутствие привязи, а меня просто игнорировала. Дрессировкой такого не добится, наверняка еë пичкают наркотиками. Забирать её я разумеется не стал, а вот в седельных мешках покопался.

Молитвы в свитках, индульгенции с печатями, зашифрованная личная переписка, писание Бога-Императора. Я высыпал содержимое на землю, брезгливо вороша носком сапога. Ничего принадлежащего старику нельзя забирать. Кто знает какие на это наложены чары?

От последнего мешка несло чужеродной эссенцией смерти, той самой, что издалека предупредила меня о приближении охотника. Сорвав его с апатичного животного я разорвал хлипкую тесьму.

— Ну здравствуй, дедуля! Скучал по мне?

«Гра!» — рот приоткрылся в привычном вое, но звук не сорвался с синюшных губ. От моего первого зомби осталась лишь голова. В ужасном состоянии, со слепыми белесыми зрачками, но ещё функционирующая. Живучая вышла тварь, отец остался бы доволен. Теперь понятно как лысый святоша так быстро взял след.

Первое что сделал дед, цапнул меня за палец беззубыми деснами. Существо больше не подчинялось командам, да и вряд ли полезно в таком виде. Лучшим решением было бросить несчастного сокамерника в пламя догорающей таверны, но меня вдруг охватила странная сентиментальность. Может с ним ещё удастся поэкспериментировать? Вручив мешок побледневшему служке, я объяснил в каком направлении двигаться, а сам пешком отправился в лес. Нас ждали таинственные склепы наследия.