— Сейчас посмотрим, чьё оружие крепче, — прорычал он, примериваясь рубануть по вражеской секире.

Но единственная уцелевшая рука демона вертелась не хуже ветряной мельницы в ураган — Дилль попросту не мог улучить момент и ударить посохом по мелькавшей перед ним с огромной скоростью секире. И ему всё время приходилось отпрыгивать то в сторону, то назад, то снова падать ничком. А потом вскакивать и опять отпрыгивать, потому что туда, где он только что находился, впечатывалась ножища демона или врезалось лезвие секиры. Но, несмотря ни на что, Дилль успевал иногда попадать огненным посохом по демону. Ну, куда успевал, туда и попадал. Жаль, что серьёзных ран не мог нанести.

Бозиан исступлённо ревел и никак не мог попасть в мелкого и увёртливого врага. Несмотря на ужасающие ранения, которые обычного штурмовика уже убили бы, сил у него оставалось предостаточно, вот только толку от них не было. Вблизи наглец уворачивался и периодически жалил своим огненным прутиком, а отпускать дальше его было нельзя — арх рисковал получить новую порцию смертоносного огня. Так-то Бозиан имел сопротивляемость огню девять из десяти по шкале жрецов — то есть, мог выдержать даже огненное дыхание Хранителей. Но конкретно этот огонь был другим. Каким именно, Бозиан не понимал — он же не жрец какой-нибудь, но зато прекрасно осознавал, что ещё пары порций такого огня он уже не выдержит. Всё, что ему оставалось, это драться на близкой дистанции. И хотя архидемон умел и любил это дело, и мог выступить против любого противника — даже против Великого Хранителя, сейчас он чувствовал, что проигрывает. А помощи от своих войск ждать бесполезно. Потому что любой, осмелившийся встрять в поединок архидемона, даже пытаясь ему помочь, рисковал лишиться жизни. Ибо попытка помешать дуэли всегда каралась смертью. К тому же, с Бозианом не его верные штурмы, а трусоватые летуны и жалкие собакоголовые. Да, их много больше врагов, но вон они, застыли и стоят, глазеют. Истинные демоны за это время уже разбили бы остатки врагов и грызли бы их сердца, урча от наслаждения.

Дилль, который уже абсолютно перестал себя контролировать, тем не менее понимал, что в этом поединке ему ничего не светит. Будь он действительно драконом, его бы защищала чешуя и гребни, у него были бы зубы, мощные лапы и убойной силы хвост. А сейчас, в этом хилом теле он был вынужден уворачиваться от любого удара врага — потому что даже самое слабое касание превратит его в кровавый фарш. И это неимоверно злило Дилля, доводя прямо-таки до исступления. Муары уже давно забросили попытки образумить своего хозяина и только поддерживали его физическую форму.