— Не беспокойся, брат, я не посрамлю твоего оружия. Сегодня оно напьётся крови демонов вдосталь.

Лицо клирика слегка просветлело, и он осенил Герона крестом.

— Да пребудет с тобой удача, брат!

Герон подошёл к детям, и в него тут же влетела Стасья.

— Возвращайся, я тебя буду ждать, — глухо проговорила она, уткнувшись лицом в его грудь. А потом нерешительно добавила: — Папа.

У Герона невольно защипало в глазах. Он погладил девочку по волосам и сказал:

— Я постараюсь вернуться, дочка, но ничего не обещаю.

— Наставник, мы пойдём с тобой.

Герон поднял глаза на трёх мальчишек. Лица у них словно заострились, глаза смотрели сердито, словно они уже знали его ответ.

— Ну, конечно, не пойдёте. Вас там просто затопчут. Стася, доча, посиди около госпожи Илонны. А вы идите со мной.

Отведя недовольных пацанов на десяток шагов в сторону, он сказал:

— Я знаю, что вы готовы и без моего разрешения улизнуть и попробовать полезть в бой. И если бы от вас в драке был какой-то толк, я бы первый взял вас с собой. Но вы просто сгинете там, не успев даже ткнуть врага мечом. А кто позаботится о Стасье?

Мальчишки угрюмо склонили головы, сознавая правоту наставника, но не соглашаясь с ней.

— Вы уже достаточно взрослые, и я скажу вам то, что думаю, а не то, что сказал Стасье, — при этих словах пацаны вскинулись и выжидательно уставились на учителя. — Так вот, сеча, которая вот-вот начнётся, будет жуткой. Врагов много больше, чем нас, они сами по себе сильнее. Я думаю, мы проиграем. Мы будем драться до конца, заберём с собой столько демонов, сколько сможем, но враг слишком силён. Поэтому я и не пообещал Стасье вернуться.

Герон пару секунд помолчал и продолжил:

— Знаю, звучит не очень воодушевляюще, но это то, что я думаю. И я прошу вас не покидать Стасью. Держитесь вместе до тех пор, пока сюда не придут враги. И… — Герон опустил взгляд, тяжело вздохнул и закончил: — И если вы увидите, что конец неминуем и близок, прошу, кто-нибудь из вас, сделайте так, чтобы Стасья ушла быстро. Не хочу, чтобы демоны жрали её ещё живой.

Пацаны замерли. Наставник говорил с ними, как со взрослыми. Говорил о таких жутких вещах, о которых даже думать не хотелось. Но они понимали, что он прав. И гордились, что наставник просит о их названной сестре, но не упоминает о них самих — значит, верит им, знает, что они будут сражаться до конца.

— Мы сделаем это, — сказал вечный задира Керн. — И, знаешь, Стаська права. Возвращайся, отец!

Все трое облепили Герона, а он молча гладил их по головам. Наконец он отодвинул их от себя и усмехнулся.