Но вместо ожидаемого выстрела или удара, Лебедев просто жестом пригласил меня следовать за ним.

— Думаю, разговор будет долгим. И лучше вести его в более… уютной обстановке, — произнес он, направляясь к неприметной двери в задней части дома.

Я колебался. Идти за незнакомцем, который только что раскрыл мою тайну? Но что-то в манере старика, в его спокойной уверенности, заставляло поверить, что сейчас мне ничего не угрожает. По крайней мере, пока я представляю для него интерес как исторический экспонат.

Подвал дома профессора Лебедева оказался совсем другой вселенной по сравнению с нищетой и запустением первого этажа. Бетонный бункер знаний — так я мысленно окрестил это место. Здесь царил идеальный порядок: ряды полок с книгами, тщательно рассортированными по тематикам и эпохам, старинные карты на стенах, защищенные от времени стеклянными рамками, массивный дубовый стол с латунной лампой, дающей тёплый желтоватый свет, превращающий всё вокруг в янтарное марево. В углу тихо урчал генератор, словно сытый зверь, обеспечивая электричеством этот маленький островок цивилизации посреди мира, погружающегося во тьму.

Кристи с любопытством водила пальцами по корешкам книг, некоторые из которых, судя по потертым обложкам, были старше всего здания. Я же не мог оторвать взгляд от противоположной стены, где в аккуратных рамках висели старые фотографии и пожелтевшие вырезки из газет. Внутри что-то дёрнулось, когда на одном из снимков я разглядел профессора Лебедева рядом с… моим отцом. Оба молодые, в строгих университетских костюмах, на фоне массивных колонн библиотеки. Отец улыбался — легко, свободно, совсем не так, как на официальных портретах, где его лицо всегда казалось напряженной маской. Здесь он выглядел живым.

— Это было за год до его коронации, — пояснил профессор, заметив мой интерес. — Твой отец тогда часто посещал университет. Интересовался историей династии, особенно периодом Великого Раскола.

— Вы знали его лично? — я не мог скрыть удивления.

— Не просто знал. Я был его наставником, — старик разлил чай по чашкам. — Незадолго до переворота он пригласил меня стать хранителем дворцовой библиотеки. Я должен был приступить к обязанностям через месяц, но… — он горько усмехнулся, — история распорядилась иначе.

Мы сели за стол. Чай был горячим и ароматным — настоящая роскошь по нынешним временам. Рядом с чашками профессор поставил тарелку с хлебом и сыром. Кристи, несмотря на голод, держалась настороженно, но я чувствовал, что профессору можно доверять.

— Как вы узнали, кто я? — спросил я, отпивая чай.