— Чёрт! — выдохнул он, резко отпрянув. — Вас нашли!

В следующий момент входная дверь слетела с петель, сотрясая весь дом. Сверху донёсся грохот — кто-то вламывался через окно второго этажа.

— Дом окружён! Сопротивление бесполезно! — проревел голос через мегафон снаружи.

Марта схватила меня за руку:

— Это ловушка! — прошипела она. — Они следили за мной!

Не успела она договорить, как на лестнице появилась грузная фигура в чёрной броне. Наёмник тащил за волосы Кристи, которая отчаянно сопротивлялась. Её лицо было в крови, губа разбита, один глаз заплывал.

— Макс! — выкрикнула она, пытаясь вырваться.

Здоровяк рывком швырнул её на пол. Следом за ним спустились ещё трое наёмников, все в защитных амулетах, блокирующих ментальное воздействие.

— Какая прелесть, — осклабился главарь, обводя нас взглядом. — Дочка императора, последний Белозерский и профессор-предатель. Полный комплект.

Он приставил пистолет к виску Кристи. Она попыталась телепортироваться — её тело на мгновение окуталось синеватым сиянием, но наёмник ударил её рукоятью по затылку, и свечение погасло.

— Спокойно, девочка. Попробуешь еще раз вытворить что-нибудь подобное, я тебя прикончу, — произнёс он, надавливая стволом на висок Кристи так, что она поморщилась. — Тебя, дочурка, папочка хочет видеть живой. Мальчишку — желательно целым. Остальные… — он ухмыльнулся, глядя на профессора, — расходный материал.

Второй наёмник ткнул стволом:

— На колени. Все, кроме неё, — он кивнул на Марту.

Нас загнали в угол. Я лихорадочно искал выход, но понимал — любое моё ментальное воздействие разобьётся о защитные амулеты наёмников. А Кристи, судя по её бледности и дрожащим рукам, была слишком истощена для телепортации.

Краем глаза я заметил, как Марта смотрит на свой медальон-блокиратор. Её пальцы подрагивали, словно она боролась с каким-то решением.

— Не надо, — сказал я, поняв её намерение.

— У нас нет выбора, — отозвалась она, не глядя на меня. Её глаза были устремлены куда-то вдаль, словно она видела перед собой не комнату, а другую реальность.

— Прости меня, — прошептала она, и я не понял, к кому она обращается — ко мне, к себе или к тем, кто давно мёртв.

А в следующее мгновение цепочка с медальоном со звоном упала на пол.

Три секунды абсолютной тишины. Казалось, даже сердца перестали биться. Воздух внезапно загустел, стал холоднее. Изо рта вырывались облачка пара, хотя мгновение назад в комнате было тепло. Керосиновые лампы замерцали и одна за другой начали гаснуть.

А затем Марта открыла рот и закричала.

Это не был обычный крик — звук, извергающийся из человеческого горла. Это была смерть, облечённая в звуковую волну. Первобытный ужас, боль и ярость, спрессованные в высокочастотный вопль, который, казалось, раздирал саму ткань реальности.