— И ты поклялась отомстить, — закончил я за неё.

— Я поклялась уничтожить всё, что он построил, — поправила Марта. — Систему, империю, его самого. Не ради мести, а ради всех, кого он уничтожил. Включая твою семью.

Что-то в её голосе, в её взгляде заставило меня поверить. Как ни странно, именно ненависть к Демидову в её глазах выглядела искренней и настоящей.

— Ты одарённая? — спросил я, вспомнив слова о её даре, которые слышал в подземельях.

Марта помедлила, потом медленно извлекла из-под воротника цепочку с медальоном. Не простым украшением, а амулетом-блокиратором — я узнал его конструкцию. Тусклый металл с выгравированными рунами поглощения силы, камень в центре, неестественно чёрный, словно поглощающий свет.

— Банши, — произнесла она почти шёпотом. — Но я не использую дар. Никогда.

— Почему?

Марта бросила на меня быстрый взгляд, затем вернула внимание к медальону в ладони. Пальцы слегка дрожали, выдавая внутреннее напряжение.

— Это не просто вопрос контроля или морали, — опустившись в кресло, Марта впервые за весь разговор выглядела по-настоящему уставшей. — Мой дар… сила Демидовых… разрушительна сама по себе, но опасна вдвойне из-за своей уникальности. Каждое его проявление оставляет в эфире след, который нельзя подделать или скрыть.

Задумчиво проведя пальцем по контуру медальона, Марта продолжила тише:

— Представьте, сколько сил я потратила, чтобы исчезнуть. Сменить имя, внешность, стереть все следы прошлой жизни. Годы ушли на создание новой личности, выстраивание сети сопротивления. — Глаза сузились, взгляд стал жёстче. — А один-единственный крик перечеркнет всё. Это как радиосигнал, направленный прямо к нему: «Вот она, твоя непокорная дочь. Иди и забери её.»

Перевела взгляд на меня, в глазах отразилась горечь:

— Этот крик разрывает барабанные перепонки, вызывает кровоизлияния в мозг, останавливает сердца, — голос звучал ровно, будто зачитывая технические характеристики оружия. — Невозможно его контролировать или направлять. Просто… тотальное уничтожение всего живого вокруг.

Медальон исчез в крепко сжатом кулаке.

— Когда сила впервые проявилась, я потеряла контроль. Погибли невинные люди, — голос дрогнул. — Но хуже всего, что в тот же миг я почувствовала связь. Как где-то далеко, в Императорском дворце, отец поднял голову, ощутив меня. Связь крови, связь дара — её невозможно разорвать. С того дня эта часть меня заперта. Навсегда.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене.

Внезапно снаружи донёсся шум — топот ног, лязг оружия. Профессор бросился к окну, осторожно отодвинул край тяжёлой шторы.