— Должен быть другой способ, — настаивал я, прислонившись к стене. Жёсткая кладка впивалась в спину. — Тот, что не поставит под удар невинных.

— Например?

Я задумался, лихорадочно перебирая варианты. Что я мог предложить? Что-то, что отвлекло бы Серых, но не стоило бы жизней… Мысли путались, но я заставил себя сосредоточиться.

— Диверсия, — наконец сказал я, оттолкнувшись от стены. — Не на электростанции, это слишком сложно. Но можно устроить что-то вроде… пожара на складе. Или ограбить банк. Что-то, что привлечет внимание, но не причинит вреда людям.

Марта рассматривала меня с каким-то новым интересом, словно впервые видела. Свет лампы отбрасывал резкие тени на её лицо, делая его похожим на маску.

— Это рискованно, — сказала она, постукивая пальцем по карте. — Потребуются люди, оборудование. И всё равно кто-то может пострадать.

— Но это лучше, чем заведомо отправлять людей на смерть, — парировал я, наклоняясь над столом. — И если я должен стать вашим «символом», то пусть это будет символ, за которым люди пойдут добровольно. А не из страха. Пусть этот символ не будет стоять на крови невинных жертв.

Она молчала, обдумывая мои слова. Я почти физически ощущал ее колебания — как маятник качается между жестокой необходимостью и человечностью. Где-то в глубине фабрики послышался грохот упавшего предмета, и мы оба вздрогнули.

Марта подошла к стене, где висела старая карта города. Её пальцы скользнули по потрепанной бумаге, остановившись на районе, где жила банда Эда.

— Знаешь, я была такой же, как ты, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Верила, что можно победить, не запачкав рук. Что справедливость восторжествует, если мы будем бороться честно.

В её голосе звучала такая горечь, что у меня перехватило дыхание.

— А потом Серые сожгли заживо мою семью, — продолжила она, и я увидел, как дрогнули её плечи. — Мужа и двоих детей. Чтобы я выдала своих товарищей. И знаешь, что было самым страшным? — Она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах боль, которую время не смогло притупить. — Я всё равно не выдала их. Смотрела, как горит мой дом, и молчала.

Тишина обрушилась на нас, тяжелая и удушающая. Я не знал, что сказать, какие слова могли бы хоть как-то утешить такую потерю.

— Хорошо, — наконец сказала она, резко поднявшись. Стул скрипнул по полу. — Мы найдем другой способ. Без невинных жертв… насколько это возможно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, чувствуя себя ничтожным после её исповеди. Моя маленькая победа вдруг показалась такой пустой.

— Не благодари раньше времени, — Марта собрала бумаги и сложила их в папку. Её движения были резкими, выдавая внутреннюю борьбу. — Это усложнит нашу задачу. И не все в сопротивлении будут довольны.