Наконец, один из камней поддался легче остальных. За ним — еще один. И вдруг Лев почувствовал движение воздуха на лице. Свежий, не затхлый. Это придало ему сил.

Еще немного усилий — и он увидел тусклый свет. Расширив проход, агент с трудом протиснулся через него, опираясь только на здоровую руку. Выбравшись наружу, он рухнул на колени, жадно глотая свежий воздух.

Огляделся. Он находился в одном из боковых туннелей, недалеко от основной базы Эда. Обрушение перекрыло центральный проход, но, похоже, не затронуло периферийные ходы. Это хорошо. Значит, его люди должны быть неподалеку.

Лев поднялся на ноги, морщась от боли. Нужно было выбираться на поверхность. Он двинулся вперед, ориентируясь по слабому сквозняку.

Через десять минут он услышал голоса. Его люди. Они прочесывали туннели, выкрикивая команды.

— Сюда! — крикнул Лев, и тут же закашлялся от пыли в легких.

Топот ног. Лучи фонарей, ослепительно яркие после полумрака. Лица агентов, искаженные тревогой и облегчением.

— Лев Иванович! Слава богу! Мы думали, вы… — начал один из них, но Лев оборвал его жестом здоровой руки.

— Доложите обстановку, — хрипло произнес он.

— Обрушение перекрыло основной туннель, но мы обошли завал по боковым ходам. Группа захвата уже на базе Эда. Мальчишки и след простыл. Большого Эда нашли, — отрапортовал старший группы.

— Живой? — Лев уже знал ответ, но надежда умирает последней.

— Никак нет. Его буквально пришпилило трубой к стене. Никаких шансов.

Лев кивнул. Упрямый старый ублюдок. Вроде бы все нормально было, договорились. На кой-хрен взбесился и решил подохнуть, защищая парня? Не понятно…

— Помогите мне подняться, — приказал он, и двое агентов подхватили его под руки, аккуратно избегая травмированной конечности.

На поверхности их встретили люди в полной боевой готовности. Три бронированных фургона, отряд зачистки и медики. Увидев начальство, один из врачей тут же подбежал к Льву.

— Вам нужно в больницу. Рука явно сломана, возможны внутренние повреждения.

Лев отмахнулся:

— Потом. Сначала дело.

Врач поджал губы, но настаивать не стал. Вместо этого он быстро наложил временную шину на руку агента, вколол обезболивающее и отошел.

Лев медленно оглядел периметр, щурясь от резкого света. Без очков мир расплывался по краям, превращая лица в размытые пятна, но профессиональная наблюдательность компенсировала дефект зрения. Напряженные позы, рваные движения, неестественная скованность в жестах — язык тел кричал громче любых слов.

Его люди не боялись ни пуль, ни ножей, но панически страшились одного — провала. В их мире упущенный преступник и потерянный командир — это не просто неудача. Это черная метка. Клеймо, с которым не построить карьеру. С таким даже не выживают. И в их глазах плескалось осознание — сегодня они балансировали на самом краю.