Он бросил многозначительный взгляд на Гаррета, и я заметил, как по лицу наставника пробежала тень — смесь беспокойства и старой, глубоко запрятанной боли. Что-то связывало этих двоих, что-то, о чём Гаррет никогда мне не рассказывал.

— У богатых нынче запросы поскромнее, — продолжил Шакал, извлекая из недр стола приземистую бутылку без этикетки. Темное стекло хранило какую-то мутную жидкость. Он плеснул себе в стакан, не предлагая нам. — А у меня, знаешь ли, репутация дорогого стоит. Расходы, обязательства… — он сделал глоток и скривился, будто проглотил что-то кислое. — Но прежние связи никуда не делись. Даже есть завязки кое с кем, кто сидит на самом верху.

— К чему ты клонишь? — Гаррет прервал его, и в его голосе звенело плохо скрываемое нетерпение.

Контрабандист растянулся в своём кресле, как сытый кот, и сцепил пальцы на животе. Его улыбка стала шире, обнажая острые клыки.

— Я к тому, что документы могут оказаться в ваших руках не через три унылых дня, а, скажем… к завтрашнему вечеру. — Он сделал паузу, смакуя момент, позволяя надежде зародиться в наших сердцах. — Но с одним малюсеньким условием.

— Каким? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.

— Скажем так, — Шакал подался вперёд, впиваясь в меня взглядом, который, казалось, просвечивал до самых костей. Его голос понизился до интимного шёпота: — Мне было бы… крайне познавательно взглянуть поближе на твою побрякушку. Без рук, без глупостей — только посмотреть. Полюбоваться, так сказать.

Гаррет молниеносно вклинился между нами, вырастая, будто стена. От него повеяло ледяной яростью.

— Нет. Это исключено.

— В таком случае, — Шакал пожал плечами с показным безразличием, но его глаза сузились, — три дня. Или больше. Кто знает? — Он обвёл рукой своё логово. — Город становится опаснее с каждым часом. Особенно для… беглецов определённого сорта. В такие смутные времена даже я не могу ничего гарантировать.

Я понял, на что он намекает. Серые уже наверняка рыщут по всему городу, как стая голодных волков. И с каждым лишним часом, проведённым в городе, шансы быть пойманными росли в геометрической прогрессии.

— Макс, даже не думай… — начал Гаррет, но я остановил его резким движением руки.

— Ты же представляешь, что с тобой будет, если кто-то узнает о нашей сделке? — прямо спросил я у Шакала.

Контрабандист мрачно усмехнулся, проведя пальцем по горлу.

— Шакалов закапывают глубоко, мальчик. Особенно тех, кто слишком много знает. — Он покрутил в руках стакан. — Нынешний режим не любит свидетелей. Особенно касательно определённых… исторических событий.