Среди наёмников выделялся здоровенный лысый бугай с головой, покрытой замысловатыми татуировками — они переплетались, словно древесные корни на черепе. Бронепластины на его груди были испещрены странными рунами, а на шее и запястьях висело не меньше десятка амулетов, тускло мерцавших в полумраке. Каждый его шаг был выверен, каждый жест отточен годами тренировок. От него несло профессиональной уверенностью матёрого хищника.

— Похоже, попали… — выдохнул Гаррет, сплёвывая кровь. Его правая бровь была рассечена, и алая струйка заливала глаз.

Лысый наёмник метнулся вперёд с неожиданной для его габаритов скоростью. Гаррет послал в его сторону ментальный импульс, но амулеты врага вспыхнули, отражая атаку. Наставник уклонился от первого удара — клинок просвистел в миллиметре от его горла. Но второй удар пробил защиту — рукоять тяжеленного боевого ножа с хрустом врезалась в рёбра.

Гаррет сдавленно захрипел и пошатнулся. Он был хорош, но годы и ранения брали своё.

Кристи попыталась собрать последние крохи эфира. Её глаза полыхнули синим на мгновение, но тут же потухли. Она тяжело рухнула на колени, и из носа потекла тонкая струйка крови.

— Не… могу… — прошептала она, хватая ртом воздух. — Совсем… пусто…

Я бросился на помощь Гаррету, но получил сокрушительный удар в челюсть от второго наёмника. Голова мотнулась, зубы клацнули, и я почувствовал солёный привкус крови. Не успел опомниться, как новый удар, точно в солнечное сплетение, выбил из лёгких весь воздух. Мир покачнулся, темнея по краям.

Сквозь пелену боли я увидел, как здоровяк заламывает руку Гаррета за спину. На лице наставника застыла гримаса, смесь боли и бешенства.

— Этого тоже заберем, — рыкнул лысый, приставляя нож к горлу моего учителя. — За старого имперского пса хорошо заплатят.

И в этот момент что-то в моей груди полыхнуло — не фигурально, а по-настоящему. Амулет под рубашкой вспыхнул ослепительной синевой, обжигая кожу. Свет просочился сквозь ткань, заставив наёмников отшатнуться. Волна огненного жара прокатилась по телу, от макушки до пят, и мир вдруг изменился.

Я ощутил связь с сознанием лысого наёмника — но не как обычно, не на поверхностном уровне. Я видел глубже, проникал в самую сердцевину его памяти. Годы тренировок до кровавых мозолей, сотни боёв, уроки опытных мастеров, техники, оттачиваемые тысячами повторений, — всё это хлынуло в мой разум бурным потоком. Знания, которые невозможно получить иначе, чем десятилетиями смертельного опыта.

Я не успел даже осознать, что происходит, а тело уже действовало. Когда один из наёмников кинулся ко мне с ножом, я не отпрянул, как сделал бы обычно. Вместо этого мои руки сами сложились в идеальный блок, перехватили атакующую конечность и провели безукоризненный бросок через бедро. Приём, который я никогда в жизни не практиковал.