— Пойдем вместе? — посмотрел на Хугбранда Армин-Апэн.

— Да. Так хотя бы дойдем. Вместе, с щитами вверх и под углом к стене, — кивнул дёт и показал, как нужно держать щит.

Армин-Апэн в первом сражении смог осознать, что такое сила строя. И он обратился к Хугбранду — единственному, кто в этом разбирался.

— Вперед, волчья рвань! — послышался крик старшего сержанта Ражани.

— Вперед! — сказал уже Армин-Апэн, и его десятка вышла из-за частокола.

Под щитами люди шагали вперед. В такие моменты ощущаешь страх как нельзя отчетливо. Запах ночного горшка и горького пота, нервное, прерывистое дыхание, дрожащие тела, иногда касающиеся тебя — в строю страх из ощущения превращается во что-то физическое, в то, что витает в воздухе рядом с тобой.

«Хугни, я прошу тебя о холодном уме и твердой руке. Не оставь меня, плоть от плоти тебя, дабы я поверг врагов своих и вознес хвалу роду нашему», — молился в мыслях Хугбранд. Ему не хотелось даже думать о том, что придется погибнуть на подходе к стене, а не сражаясь топором.

Ноги зашагали по трупам. Стена была близко.

— Десять серебряных, да? — спросил Хугбранд неожиданно.

— Да, — кивнул Армин-Апэн.

— Я с вами до стены. Потом сам.

— Понял, — вновь кивнул блондин.

Стальной осой стрела пролетела между щитов и вонзилась в плечо одного из воинов.

— С-сука! — прокричал он от неожиданности.

«Надо идти дальше», — подумал Хугбранд, но командовал не он.

— Стоять! — сказал Армин-Апэн. — Что у него с плечом?

Сдвинув щиты поближе, чтобы закрыть еще одного бойца, десятка остановилась.

— Неглубоко вошла, — сказал один из наемников, наблюдая за тем, как раненый достает из себя стрелу.

Жак — не лучшая защита от стрел. Но он смог погасить часть удара, поэтому стрелу даже получилось достать — редкость для боя. Наемник спешно перебинтовался, и Армин-Апэн прокричал: «Вперед!», вот только никто не сдвинулся с места.

«Нельзя было останавливаться», — подумал Хугбранд.

Страх сковал людей. Зачем идти на смерть, если можно стоять?

— Вперед! Если останемся на месте — нас казнят! — прокричал Армин-Апэн. Ничего не изменилось.

Людям нужна была угроза посущественнее, поэтому Хугбранд прокричал:

— Будете стоять — я уйду нахрен!

Десять бойцов — уже мало. А девять, где один ранен — тем более. Среди них наемник Брандо был самым опытным, и остаться без него никто не хотел. Теперь стоять на месте выглядело иначе — не как подвешенная безопасность, а как мишень для лучников. Очень неудобная мишень, но рано или поздно расстреляли бы и ее.

— К черту! Идем! — прокричал Хуго, выводя и себя, и других из оцепенения.