Дорога вела вдоль ущелья. Тропа здесь была еще уже, и Хугбранд, молчавший до этого, решил высказаться:
— Господин, тропа слишком узкая, лучше спешиться.
— И идти пешком? — раздраженно хмыкнул Рупрехт.
— Позвольте тогда идти первым и взять седельную сумку.
Возражать господин не стал. Хугбранд вышел вперед и взял лошадь за поводья, чтобы вести за собой.
Дремавший до этого страх дал о себе знать. Если чего-то Хугбранд и боялся, то лишь высоты, от которой ноги становились слабыми и мягкими.
— Иди быстрее! — разозлился Рупрехт.
Страх быстро исчез. Хоть высота и была приличной, Хугбранд знал, что ничего с ним не случиться, если идти аккуратно. Казалось, что тропе над ущельем нет конца. Когда Хугбранд посмотрел вбок, он понял, что прошел две сотни шагов. Впереди было не меньше.
— Да поторапливайся ты! — вскрикнул Рупрехт.
В это мгновение лошадь оступилась. Камень предательски выскочил из-под копыта, и Хугбранд едва успел отпустить поводья, когда и лошадь, и ее наездник рухнули вниз.
В полете лошадь упала спиной на скалу, а спустя мгновение Рупрехт приложился головой. Когда Хугбранд встал на колени и наклонился над ущельем, он успел заметить, как бурная горная река пожирает молодого господина. Рупрехт был без сознания, а, возможно, и мертв. Но даже если он выжил, его жизни подошел конец.
«Я даже не успею спуститься. Он захлебнется», — подумал Хугбранд без каких-либо эмоций.
Особых чувств к Рупрехту он не испытывал, но смерть молодого господина сделала жизнь Хугбранда тяжелее.
Раньше он был оруженосцем дворянина. Теперь Хугбранд был никем — всего лишь мужчиной с топором посреди гор. Без знакомых и связей он ни за что не смог бы попасть в копье кого-нибудь из дворян. Но были проблемы и посерьезнее. Если бы о смерти Рупрехта узнали, Хугбранда могли обвинить в убийстве.
Только в одном месте можно было обзавестись связями и новой личностью — на войне. И Хугбранд продолжил путь, который до этого шел вместе с господином.
Глава 2 Стальные братья
Боевой топор отца не был похож на топоры лефкийцев. Местные стражники любили широкие, похожие на молодую луну лезвия топоров. А вот лезвие топора отца было узким и больше напоминало плотницкий инструмент.
Но даже десятилетний дётский пацан хорошо понимал, в чем таится суть.
Лезвие топора с легкостью вошло в бревно. Так же легко отец вырвал топор из бревна.
— Ну как, Рысятко?
Фантазия у Рысятко была что надо. Представить, как топор входит не в бревно, а в череп врага — задача простая, особенно если ты уже видел. Тогда на вырвавшийся вперед корабль отца напали пираты, и Рысятко впервые увидел, как реками льется человеческая кровь.