Каждую ночь приходили кошмары. И на вторую Хугбранд едва не погиб, когда Хуго со всей дури вогнал алебарду рядом с головой дёта.

— Успокойся, Хуго! — схватил его сначала Армин, а потом и Хугбранд.

Только минут через пятнадцать дрожащий Хуго отошел и открыл рот.

— Ух, твою ж.

— Что видел?

— Батю своего.

Вопросов никто задавать не стал.

— Дело рук мага. Непростого, — сказал в полголоса Хугбранд. Армин-Апэн задумчиво кивнул, а Хуго лег и попытался снова заснуть.

Маги Лефкии любили ударную магию. Насылать кошмары — не их стиль. Видимо, лефкийцы наняли кого-то необычного, что делало ситуацию еще хуже. Маг — огромная проблема, но маг, от которого не знаешь, что ждать — проблема еще больше.

Умирали и раненые. Возле одного Хугбранд остановился, достав кинжал. Еще живой наемник даже не поднял глаз. Его обобрали товарищи, и сейчас он просто дожидался своей смерти — Хугбранд решил немного поторопить ее.

Еда кончилась, совсем. Вечером пришел Хуго, с улыбкой доставший что-то черное.

— Что это?

— Луба надрал. И две шишки.

Выбирать не приходилось. Даже дни с Рупрехтом казались теперь сытными.

Когда казалось, что у отряда наемников не осталось никакой надежды, дорога неожиданно нырнула вниз. Так происходило и раньше, но за небольшим спуском не последовал новый подъем. Чем дольше наемники шли, тем светлее становились их лица.

На пару минут «Стальные братья» остановились у развилки. Никаких дорог, просто два пути, по которым можно пойти. Один вел куда-то вверх, и Дитрих без лишних раздумий выбрал тот путь, который вел вниз.

Скалы слева и справа становились ближе друг к другу, чтобы в конце концов соединиться. Будто две могучих лапы зверя, горы схватили отряд наемников за горло.

— Тупик, — сказал Армин-Апэн, и даже на его почти всего беспристрастном лице проступила паника.

Это был конец. Их заперли здесь, и враги могли нагнать наемников через пару часов. Успеть выйти до развилки было невозможно.

Голодный и уставший Хугбранд огляделся. В последние дни он даже не думал, просто существовал, но сейчас его голова оказалась на редкость светлой. Хугбранд посмотрел на скалы вокруг, вспомнил все повороты и валуны до этого, и план появился сам собой.

— Я к Ражани.

Старший сержант был не в настроении. Его уже в пору было переводить в сержанты: в его сотне осталось всего десять человек. Или, наоборот, в капитаны — Круст погиб, а других на роль капитана не нашлось.

— Старший сержант, надо поговорить.

— Говори здесь, лисья шкура, — лениво ответил Ражани, сам думая, как поступить.

— Нужно отойти.

Старший сержант хотел выдать целый шквал ругательств, но хватило всего одного взгляда в глаза Хугбранда. Когда у половины наемников не осталось даже желания жить, а у второй половины в глазах плескалась паника, дёт будто светился изнутри.