— Никак нет, сплю крепко, восстанавливаюсь. — Как можно спокойнее отвечаю я — Опыт анализирую конечно, но кошмаров нет.

— Как относишься к тому, что здесь, в Союзе, люди гуляют в ресторанах, пока вы там кровь проливали? — Продолжает давить меня врачь.

— У каждого своя служба. Мы там для того и стояли, чтобы здесь люди спокойно жили. — Отвечаю я нейтрально. Мне и правда плевать на всех, кроме парней из отряда.

— Если боец тебя выведет из себя или не выполнит приказ, ударишь?

— Зачем бить? — А про себя думаю, если приказ не выполнит в бою — пристрелю гада. Врачу же лью в уши — В спецназе учат словом и личным примером. Не доходит через голову — дойдет через ноги на полигоне

Уже ухожу, и тут врач внезапно роняет на пол тяжелую папку, чтобы проверить реакцию на резкий звук. С трудом с собой справляюсь, чтобы не начать искать укрытие. Слава богу Морозов нас учил, что в горах сначала надо определить откуда исходит угроза, и только потом действовать. Я лишь слегка повернул голову, демонстрируя стальные нервы.

Стою перед комиссией. Опять в одних трусах, а передо мной пятеро человек, решающих мою судьбу.

— Сержант, у тебя три ордена. Ты свою войну уже отвоевал. Зачем тебе эта категория «А»? — Задает вопрос майор медицинской службы. Видно что тертый, на груди орденские планки — Иди на гражданку, в институт без экзаменов возьмут, девки любить будут. На кой тебе этот геморрой?

— Я хороший разведчик. Опытный, обстрелянный. Знаю, что и как делать, не растеряюсь в сложной ситуации. К тому же инструктор по тактике. — Отвечаю я — В Асадабаде в основном пацаны гибли, потому что многого не знали. Я хочу, чтобы как можно больше молодых, вернулись домой живыми. Это мой долг.

Майор улыбается, так как прочитал меня будто открытую книгу. Эти ответы я заранее готовил, и он знал, что я отвечу именно так.

— Ладно, у меня вопросов нет. Я считаю, что он годен.

— Ранение легкого — Возражает ему женщина подполковник — Без последствий такое не остается. Не знаю, как он пульмонолога прошел, но в горах ему делать нечего.

— Ну давайте не будем так категоричны, Рината Геннадьевна. — Улыбается председатель комиссии — Сержант у нас «забронированный».

Что это, «забронированный»? Хорошо или плохо? В моей голове рой мыслей, а эту сучку я уже почти ненавижу. Ну куда она лезет? Она вообще офтальмолог, а зрение у меня десять из десяти.

— Да? — Поворачивается к нему врачиха. — Кто просил?

— Из пятнадцатой бригады звонили. — Продолжает лыбиться полковник — Просят вернуть героя в строй. Обещают в горы не гонять, назначат замкомвзвода хозяйственного обеспечения. Есть даже официальное ходатайство.