Они выглядели как очень узкие улочки, где с трудом разъезжались две машины. Дома зачастую стояли слишком близко друг к другу. Иногда здесь попадались старые полуразрушенные здания, что остались ещё с основания самого города, а теперь ставшие прибежищем для местных банд или чего похуже. Даже бездомные ночевали всегда на теплотрассах подальше от таких мест. В таких злачных подворотнях царило запустение, мрак, мусорные баки и железные двери, часть из которых вела в интересные заведения. Там же ты мог купить всё что душе угодно — от малолетней шлюхи, о которой никто не хватится, до извращённых садистских развлечений.
Это был словно город внутри города, совершенно другой мир, отличавшийся даже от главных улиц Нижнего города. Тут ты был буквально сам по себе, и никто не придёт к тебе на помощь в случае чего. Можешь кричать или стрелять из пулемёта — никто не хватится, всем будет плевать. Такой метаморфоз происходил именно ночью, хотя и днём я никогда туда не совался, даже если там можно было сократить путь.
Сейчас же я быстро двигался на другую сторону через нормальные относительно безопасные дворы. Где-то из окон иногда кричал телевизор или ребёнок. Один раз я слышал, как ругались мужчина с женщиной. Прямо передо мной из подъезда выскочило несколько детей и бросились на детскую площадку в центре двора, которая выглядела как какие-то… руины из ада.
На другой стороне меня встретил поток машин. Среди них мелькнул вполне неплохой спорткар, принадлежащий, скорее всего, местному наркоторговцу, работающему на наркобарона Нижнего города. Я проводил его взглядом и двинулся дальше. И уже через двадцать минут заходил через чёрный вход в забегаловку, которую хозяин гордо именовал рестораном. Попал в небольшой коридор с тремя дверьми. Слева в комнату персонала, вправо в туалет, а напротив меня на кухню и в обеденный зал.
— Привет, Оскар, — кивнул я толстому повару, который двигался вразвалочку, буквально переваливаясь с одной ноги на другую. Его живот был таких размеров, что там смог бы поместиться ребёнок. Да чего уж, его как поднос можно было использовать, чем, скорее всего, и занимался дома Оскар, сидя на диване перед телевизором. Сам он только что вышел с кухни и поставил коробки из-под овощей в коридоре.
— Здорова, Томми, — он кивнул на коробки. — Выброси их. Обед в комнате персонала и потом сразу за работу. Эрнест сегодня что-то не в духе, словно комар за яйца его укусил. Я тебя прикрыл, но не испытывай судьбу.
Эрнест — это хозяин этого убогого места, давшего мне хоть какую-нибудь работу.