Да, да, меня подмывало расспросить их о том, как же они всё-таки оказались в такой ситуации — с росписями в паспорте и с ребенком на руках, который очевидно похож на обоих, но… Но рот мой был занят курицей и оливье, так что душещипательные беседы могли и подождать.
* * *
У меня вдруг оказался целый свободный день — крещение было запланировано на поздний вечер, ибо дело сие не одобрялось власть имущими, и более того — всячески порицалось и преследовалось. Для того, чтобы крестить ребенка, нужно было предъявлять паспорт и регистрироваться, а это значило — подвергнуться остракизму и не занять сколько-нибудь существенного места в социальной иерархии. Посему и профком, и партком, и милиция тайком — все они крестили детей по домам и среди ночи, приглашая священника в условиях строжайшей конспирации.
Так что я отправился в Федерацию — искать Сапуна. Пепел Клааса бил мне в грудь… Точнее — не Клааса, и не пепел, а слова вымышленного Каневского про Казанский феномен. Кто-кто, а Тимофей Сапунов во всем этом дерьме варился с раннего мальчикового возраста и мог накинуть пару добрых советов…
Несмотря на то, что Дворец спорта был еще полностью не достроен, боксерский зал функционировал. И Лопатин там как раз проводил тренировку: гонял ребят школьного возраста, рядом с которыми пыхтели и взрослые, заводского вида мужики. Наверное, работали два через два, вот и пришли тряхнуть стариной.
Тимох, который плотно обрабатывал грушу, тут же увидел меня и радостно заорал:
— Гера-а-а-ань!!! — и кинулся обниматься, потный и вонючий.
— Тимох, охолони!
— Ути-пути какая цаца! Вы посмотрите на него! Ста-а-а-лица!
— По щам получишь, Тима!
— Ой-ой-ой можно подумать! Давай, не побоисся? Давай в ринг?
Я закусил удила:
— А давай! Виктор Иванович, за рефери будете? И кеды лишние найдутся у вас?
Виктор Иванович Лопатин поднял руку вверх, останавливая тренировку и сказал:
— Ребята, перед вами — два основателя Федерации дворового бокса: Тимофей Сапунов и Герман Белозор. Тимофей — «сотка», Герман…
— Девяносто четыре минуты!- сказал я. — Спорим, будет сотка?
Я рисковал: Сапун был моложе и тренировался явно регулярно. Вроде как даже на физвос поступил, заочно, в Гомельский государственный универститет. Для него Федерация стала частью жизни, и меня это, если честно, радовало.
А вот прилетающие справа и слева джебы Тимохи меня вообще не радовали. Ребра мои скрипели и трещали, дыхание изо рта вырывалось тяжкое и горячее, пот заливал глаза — но я не сдавался. Есть еще порох в пороховницах: мои двоечки изрядно сбивали спесь с этой восходящей звезды дворового бокса. Может, он и курить бросил, а?