Что ж, никто и не думал, что будет легко.

Просто потому, что ничто никогда легко не бывает.

* * *

Никто никогда не учил меня драться на топорах. Хотя бы потому, что все ребята, которые профессионально дрались на топорах, давно отправились на вечеринку в Вальгаллу, и говорят, им так хорошо, что они вернутся оттуда только в случае Рагнарека, но и это не точно.

А поскольку искусство благородной битвы на топорах давно утрачено, и мне пришлось импровизировать на ходу, что было весьма непросто, если вспомнить, что моим противником был, предположительно, ангел смерти с мечом пылающим.

Я пережила ее первый натиск и попыталась контратаковать. Один удар был блокирован мечом, но следующий прошел сквозь защиту, и топор впечатался в броню, сбив пару шипов и поцарапав краску.

Такими темпами я ее несколько часов ковырять буду.

Говорят, что главное преимущество бездоспешного воина в драке с воином одоспешенным заключается в том, что со временем последний выдохнется, устанет, и его можно брать тепленьким. А главное преимущество одоспешенного состоит в том, что немногие бездоспешные могут пережить это время.

Здесь это правило не работало. Я уворачивалась и бегала от нее по всей полянке, но и через десять минут схватки она выглядела такой же свежей, как и в ее начале, не потеряв ни в ловкости, ни в скорости. И хотя мой топор, зажатый в мистической руке, по-прежнему ничего не весил, я начинала задыхаться.

Другое место, другие законы.

Тем временем она перешла в атаку и загнала меня на самый край полянки, туда, где вековые деревья развесили свои вековые ветви, и я надеялась, что ее меч может застрять в кроне, но фиг-то там. Пылающее лезвие с легкостью рассекло сук толщиной с мою ногу, и, падая, он едва не проломил мне череп. В общем, чувиха была хороша и победить ее в предложенных обстоятельствах было практически невозможно.

Она была быстра, и ловка, и неутомима, и ее меч действительно горел, ожог на моем правом плече говорил о том, что это не просто иллюзия, и, ко всему, она еще и носила доспехи, которые я пока не могла пробить.

Поэтому обстоятельства надо было менять.

Возможно, она и была ангелом или что-то вроде того, но и мои биологические родители, знаешь ли, вовсе не сержанта полиции рожали. Я подумала о законах этого места, вспомнила о собственной статуе работы неизвестного сектанта, а потом вообразила себе копье.

Оно появилось с запахом сырых равнин и шорохом вороньих крыльев, и легло в мою левую руку, но не в ту левую руку, которая была со мной с самого рождения.

И эта новая мистическая рука, видимо, Длань Копья, сама знала, что ей делать. Пока я отбивалась топором от пылающего меча, она сделал первый выпад, и он сразу же достиг цели. Тяжелый наконечник копья пробил черные доспехи и вонзился ангелу смерти в бок.