Напоследок побуравив меня взглядом, полным обещания боли, он резко развернулся. Свита трусливо посеменила следом.
Неловкую тишину разорвал невысокий востроносый парень. Спица. Закадычный Сенин приятель. Бледный как полотно, он схватил меня за рукав.
— Ты чего творишь⁈ — прошипел прямо в ухо. — Он же калекой тебя сделает!
И потащил меня в угол. Следом, озираясь, начали подтягиваться другие. Я оглядел их, и чужая память сработала на автомате, подкидывая имена.
Высокий, нескладный Ефим — Грачик.
Коренастый, рыжий — Васян.
— Посмотрим, — ровно ответил я Спице.
От моего спокойствия пацана аж затрясло.
— Посмотрим⁈ Сень, ты больной? Они ж тебе темную сделают! Накинут ночью одеяло на башку и будут гасить толпой! Пока ребра не захрустят!
— Жутко ты на него смотрел, — басом вставил Васян, исподлобья сверля спину уходящего Жиги. — Будто на покойника. Только Жига зло помнит. И слово сдержит.
Я промолчал. Сдержит, куда он денется.
Я тоскливо посмотрел на свой ломоть черняшки. Так и не откусил. Жалко, сука. Но зубы и целые ребра стоят дороже.
Поймал взглядом кудрявого Бяшку, трущегося неподалеку.
— Эй, шустряк. Давай сюда свои гвозди. Махнемся.
Через несколько минут пришел другой дядька — Ипатыч. Пробубнил длинную, тягучую молитву по Псалтыри, от которой у меня едва скулы не свело.
— Отбой!
Лампадку притушили. Дортуар утонул в темноте. Сорок пацанов ворочались на койках. Пошел кашель, сопение, скрип.
А я лежал, глядя в темноту и не спал, ожидая.
В потном кулаке были зажаты два ржавых, кривых гвоздя.
И вдруг шорох прорезал ночную тишину.
Они пришли.
Глава 3
Глава 3
Ждать, пока накинут одеяло и начнут месить, превращая в отбивную, а то и делая инвалидом? Это не мой метод.
Бесшумно, как тень, я сполз с койки на ледяной пол. Секунда — сунул под одеяло тощую подушку, чтобы имитировать спящее тело.
И тут же, на брюхе, заскользил под кровать.
Видимость — нулевая. Только слух.
В каждой руке по гвоздю.
Вот они.
Мои глаза уже привыкли к темноте, и я увидел, как четыре тени отделились от угла. Шли босиком, тихо, стараясь не шуметь. Точно знали, что делают. Видимо, не впервой.
Я видел их ступни, шлепающие по доскам. Тени замерли умоей койки.
— Давай, — послышался хриплый шепот.
Они подняли руки, готовясь набросить одеяло на «подушку», и в этот момент стали максимально уязвимы.
Сейчас.
Я ударил не замахиваясь. Коротко и быстро. Целясь в самое уязвимое место — прямо в ступни.
Мой кулак с гвоздем врезался в мягкое. Я почувствовал сопротивление кожи, мышц, и тут же раздался хруст.
— А-а-а-а-ай!
Это был не крик, а поросячий визг.