Но когда подходили к мосту через канал, наше безмятежное странствие было внезапно прервано. Из-под моста вылезли пятеро оборванных, чумазых подростков.
И они молча перегородили нам дорогу.
Глава 8
Глава 8
За старшего у них был жилистый и худой пацан, лет шестнадцати. С жестким взглядом, ведь на улице, чтобы выжить, приходилось вырывать кусок хлеба с боем. Тогда можно прожить еще один чертов день. На его фоне наш Жига — просто сопливый гимназист. Вот настоящий хозяин дна, он поигрывал осколком стекла.
— Тю, смотри-ка, братцы. Какого ляда алешки приютские на нашей земле забыли? — хриплым голосом произнес он. — Вы кто такие будете, что тут ошиваетесь? Наше это место!
Я окинул их взглядом.
Одетые в рванье. Все чумазые, загорелые до черноты. Держались они с уверенностью.
Ну что за город? Шагу нельзя ступить, чтобы не въехать в жир ногами.
Васян не выдержал и шагнул вперед.
— А ты купил эту землю, что ли⁈ — с угрозой спросил он, сжимая кулаки. Спица и Грачик растерянно переглянулись.
Босяки, напротив, оскалились и полезли за пазухи. Казалось, еще слово — и начнется драка. В которой мы явно отхватим. Нас меньше, Спица и Грачик явно слабее этих лбов.
Надо срочно разруливать!
— Стоять!
Я шагнул вперед, положив Васяну руку на плечо, задвигая его назад. Затем обернулся к вожаку.
— Слышь, тормози. Ты чего зря стекло вынул? Мы здесь не затем, чтоб ссориться.
Парень, выглядевший главным, на мгновение опешил. Тут же из-за его спины вылез какой-то низенький, но плотный хмыреныш со злыми глазами.
— А ты на кой лепишь, стрелок приютский? — заверещал он, опасно покручивая перед моим носом куском тряпки, в которую, видно, был обернут камень. — Какой еще ссориться? Да пошел ты, срань казенная! Кремень, не слушай этих. Давай им бока намнем и накидалища сымем!
— А ты куда лезешь? — тут же обрушился я на наглого коротышку, повышая голос. — Куда поперед старшого лезешь? Я не с тобой, а с человеком говорю! Отлезь, гнида!
Кремень на мгновение опешил: не ожидал, что я буду так дерзко осаживать его приятеля, и я тут же посмотрел на него.
— Тебя как звать-то? — спросил, спокойно глядя ему прямо в глаза. — Кремень, что ли? Слыхал, как твой подручный тявкнул.
Тот угрюмо набычился, но стекло опустил чуть ниже.
— Ну, Кремень. А ты кто такой будешь?
Я поморщился, вспоминая, как меня окрестила Даша, а за ней и Грачик. Не нравилось мне это слово, но здесь, на улице, оно было подходящим прозвищем.
— Пришлым зови, — криво усмехнулся я.
— Пришлый, значит… — протянул он. — А тебе что за дело, Пришлый?
— А мне есть дело, Кремень, — ровно ответил я. — Мы тут с тобой как люди гуторим, а твой встревает… Нехорошо. Больно борзый он у тебя, — и я кивнул на говнюка с самодельным кистенем.