— Хорошо, Сергей Михайлович, — кивнул я.

— Так вот… Григорий, — князю было тяжело начать разговор, но он все же пересилил себя. — Я люблю свою дочь. От того и переживаю за ее будущее. И мне хотелось бы услышать от тебя — видишь ли ты свое будущее с ней?

Удивил, так удивил. У меня аж самым натуральным образом чуть челюсть не упала.

— Мне казалось, вы резко против нашего союза, — сказал я, пытаясь таким вопросом отсрочить свой ответ и собраться с мыслями.

— Так и было.

— Что же поменялось? — вскинул я бровь.

— Признаюсь честно — при первой нашей встрече ты не произвел на меня впечатления. Да и не сочти за дерзость, но я собирал сведения о тебе. Род у тебя пусть и старый, но не влиятельный, да и богатством не блещете. К тому же ты был в опале у собственного деда и мог лишиться даже права наследования. Но ладно это. Лида — моя единственная дочь и ее мужа я видел как консорта рода Воронцовых. В этом случае твое отлучение от собственного рода даже было бы плюсом. Но в то же время бросало на тебя тень. Одно дело — уйти самому, другое — когда тебя выгоняют.

Я молча слушал его, крутя в руке рюмку. Пока я не услышал ничего такого, о чем бы и сам не смог догадаться.

— Потом — твоя служба в жандармерии. Для большинства дворян служба — святое. Изначально дворянство и задумывалось первым императором как служивое в противовес набравшим силу боярам. Но вот ведомство и ее направленность… — князь покачал головой. — Никто не любит собственных надзирателей. А жандармы лишь в последние годы стали заниматься поднимающими голову революционерами. Но изначально были созданы для политического сыска. Искать заговоры и измены в среде дворянства. И жандармы справлялись со своей ролью блестяще. Настолько, что и стали столь нелюбимы среди высшего сословия.

Показалось, или словно за стеной кто-то прошебуршал? Я насторожился поначалу, но князь продолжил свой монолог и я был вынужден сосредоточиться на его словах. Все-таки интересные вещи он говорил.

— Когда мы разговаривали о вашем будущем, я не видел перед собой человека, способного защитить мою дочь в первую очередь от соперников и откровенных врагов нашего рода. Не менее влиятельных при дворе императора, чем наш.

— Но вы считаете теперь иначе? — все же решил я раскрыть рот.

— Я все еще думаю, что ты пока не готов, — признался Воронцов. — Но в то же время я вижу, что ты не стоишь на месте и вполне способен взобраться на ту высоту, которая позволит тебе не бояться врагов нашего рода и ответить им так, что они даже смотреть в нашу сторону не смогут.

— Что же это за враги такие? — не выдержал я.