— Это имеет значение? — напрягся «окольцованный».

— Имеет. Я считаю, что вы еще не очерствели душой, и для вас зло — это зло, а добро — добро. Как бы банально это не звучало.

— К чему вы клоните?

— Ротмистр Семенов не выполнял в полной мере свои обязанности. Более того — сам нарушал закон. И вам о том известно.

— Не понимаю, о чем вы, — попытался Лукьянов закрыться.

— Понимаете. Я слышал ваш разговор. Ваше возмущение о том, что ротмистр брал взятки. Что не реагировал должным образом на ваши отчеты. Конкретно — о газетном издательстве, выпускающем непотребство. Не пытайтесь отпираться. Ведь было?

Тот заерзал на стуле, уставясь в столешницу.

— Скажите, как думаете, почему я — штабс-ротмистр и ваш начальник. А тот же Емельян Никифорович, который и годами нас старше, и опыта его на всех нас хватит — до сих пор лишь поручик и мой подчиненный?

— Эм… Что думаю? — осторожно уточнил Борис.

— Да.

— Что у вас есть связи, а у него нет.

— Откровенно, — усмехнулся я. — Благодарю. Но тут вы не правы. Я приехал в Москву всего полгода назад. Начинал с обычных курсов. Никакого покровителя у меня не было. Знаете, что мне помогло выбиться вперед?

— Что?

— Честность. И рвение на службе. Я честно и верно исполнял свой долг. Через что меня и заметили. Потом повысили. Доверили более ответственную работу. Которую я снова выполнил. Качественно. Честно. И теперь я здесь. Я не молчал, когда видел, что кто-то из коллег не исполняет свои обязанности. Или что хуже — вовсе их не выполняет, а лишь использует свое положение для собственного блага. Часто — во вред нашей родине. Я знал, что из-за этого любви в коллективе не добьюсь. У всех есть грешки, — тут я снова усмехнулся. — Но мы присягали служить. Вы — тоже. Так что для вас важнее? Утаивать грешки вашегобывшего , — выделил я голосом, — начальника и прозябать в этом районе, без надежд на повышение. Или все-таки честно и верно служить императору? Помогая мне выявлять предателей не только среди общества, но даже если такие заводятся у нас?

Лукьянов замолчал. Задумался. Я не стал его поторапливать. Спокойно забрал у него из рук подготовленный парнем отчет и стал листать.

Дозрел Борис Владимирович, когда я его отчет уже по третьему разу перечитывал.

— Вы правы, — поднял он на меня взгляд. — Во всем. Чем я могу помочь?

— Честно служите. А для этого — расскажите все, что вам известно о взятках Семенова и других его делишках, о которых вы не упомянули в том коротком разговоре.

— Многого я не знаю, — начал подпоручик. — В основном работал «в поле». Да и то, я всего лишь пару месяцев, как определен сюда. Просто выполняя свою работу, я наткнулся на одну типографию. У нас в картотеке есть список различных заведений, по циркуляру, требующих особого присмотра. И этой типографии в нем не было. Я доложил об этом Александру Сергеевичу. А тот сказал мне, не обращать внимания.