— Мне, видно, нужно рассказать о себе, черр?

Киваю: разумеется! Надо же знать, с чего он такой жалкий.

— Я родился в семье богатого съёрда, черр! Единственный наследник титула и состояния. То и другое я получил в двадцать лет после смерти отца. Приехал в Ним, где был представлен королю. Покойный Харри и его двор приняли меня ласково. Я был молод, красив, богат, к тому же весел и щедр. Таких любят…

Хорошо излагает: кратко и по существу. Готовился. И словесным поносом не страдает — это плюс.

— Мне предлагали служить, но я не захотел. Зачем? Деньги, титул, владения — все имеется. У меня был строгий отец, черр, который не баловал сына. С его смертью я получил свободу. Кутил, волочился за женщинами, не разбирая, чья это жена или дочь. Двадцать семь дуэлей за пять лет. Троих противников я убил, пятнадцать ранил, с остальными дело закончилось примирением и попойкой. Платил я. У меня просили денег, и я не отказывал. Трудно найти в королевстве съёрда, с кем бы не осушил бутылку-другую. А женщины! Вначале я вел счет побед, но вскоре бросил — сбился со счета.

Лицо Элсли принимает мечтательное выражение. Жестом руки побуждаю его продолжать.

— Когда Харри умер, и к власти пришли Дигганы, все осталось, как было. Я пил, ел, любил женщин — пока не кончились деньги. В тот миг мне стоило задуматься, но я не внял голосу разума. Мне советовали уехать из столицы и пожить в поместье. Тамошняя жизнь дешева. Я бы оправился и вернулся. Но сама мысль покинуть Ним была мне омерзительна. Здесь жили люди, которых я любил, и которые, как я считал, любят меня. Поэтому я заложил земли. Дом Троскана дал сто тысяч крон. Большие деньги, но я растратил их за два года. Долг возвращать было нечем, и лен забрали. Я побежал к друзьям, но те развели руками. Дом Троскана действовал по закону. Богатый съёрд стал нищим…

Элсли горько усмехнулся.

— Судьба дала мне урок, но я оказался глупцом. У меня оставался титул, который можно было продать. Проще говоря, жениться. Богатых невест в королевстве хватало, а породниться с древним родом Элсли желали многие. Но женитьба забирала у меня свободу, и я этого не захотел. Поэтому стал возмущаться, сетовать на несправедливость, причем, делал это достаточно громко. Дигганам это надоело, и меня отправили в Гремпль.

Элсли побарабанил пальцами по столу.

— Заточение спасло мне жизнь, черр! В противном случае я влез бы в заговор и попал бы на эшафот. А в Гремпле худо-бедно кормили, и была масса времени, чтобы подумать. Я, правда, понял это не сразу… Первое время роптал и сетовал на судьбу. Когда надоело, стал присматриваться. Заключение я делил с замечательными людьми. Оказалось, что с ними интересно говорить. Они много видели и знали. Воевали, покоряли моря, занимались финансами королевства, руководили провинциями. А что мог рассказать я? О вкусе дорогих вин, нарядах, умении добиваться благосклонности красавиц? Их это мало интересовало. Они говорили о королевстве, сетовали, что Дигганы его губят, в ответ я мог только поддакивать. У меня не было на этот счет своего мнения. Я не знал, как устроено государство, как оно зарабатывает деньги, охраняет свои границы, и как сделать, чтобы расходы соотносились с доходами. Я не разбирался в устройстве полков и флотов, не знал, чем занимаются чиновники. Поэтому внимательно слушал. За два года в Гремпле я узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь. Это дало мне надежду, черр, что в случае освобождения я смогу быть полезен.