Ну, да, помечтай!

— Почему вы не подошли ко мне в Гремпле?

— Воздух свободы вскружил мне голову. А если честно: не знал, чего от вас ждать. Я рассчитывал, что в Ниме у меня остались друзья, я поживу у них, осмотрюсь, а после решу, что делать. Но я ошибся: друзей у меня не осталось.

Улыбка у Элсли получилась кривой.

— Мне отказали в семи домах, черр! Просто не пустили за порог. И это люди, которые были мне обязаны! Это было очень горько, черр… Впервые в жизни мне захотелось умереть. Но я даже покончить с собой не мог — у меня не было оружия. Я стоял на улице, не зная, на что решиться: взобраться на башню и броситься на мостовую, или пойти утопиться. И в этот миг ко мне подошла женщина. Спаситель послал мне ангела…

Элсли вытер уголки глаз. Слишком театрально на мой взгляд.

— Ее зовут Энн. Ее муж, сержант, потерял на войне обе ноги. Короне он стал не нужен. Бывший сержант сидел у храма и просил милостыню, когда я шел на службу. Меня пригласила туда одна милая вдова. Невероятно красивая, но такая же религиозная. Никто в Ниме не мог покорить эту крепость. Я пробовал — не получалось. Меня это задело: прежде женщины мне не отказывали. Тогда я попросил вдову просветить меня в вере. Мысль вернуть Спасителю заблудшую душу показалась ей замечательной. Мы шли к храму, и тут я заметил калеку. Решение пришло мгновенно. Я подошел к безногому, участливо расспросил его, затем снял с пояса кошелек и отдал ему. Не помню, сколько там было, но очень много. Видели бы вы лицо калеки! Вдова впечатлилась. В тот день я добавил к числу своих побед еще одну.

Элсли помолчал.

— Я скоро забыл об этом случае, черр, как и о покоренной вдове. А вот сержант — нет. Моих денег хватило, чтоб купить в Ниме дом и вырвать семью из нищеты. Сержант рассказал обо мне жене и детям, показал им меня и велел молиться за благодетеля. Простые люди, как оказалось, помнят добро лучше благородных. Энн узнала меня и пригласила к себе. Ее муж умер, живут они скудно, но для меня нашлись кусок хлеба и уголок для ночлега. Энн дала мне шпагу мужа, — Элсли коснулся пальцами эфеса. — Это самое дорогое, что у нее осталось. Она собиралась ее продать, чтобы купить детям одежду, но с моим появлением передумала. Сказала, что благородному черру без шпаги нельзя, а дети могут пока походить в старой. Тогда я дал себе обет, черр, что, найдя службу, отплачу этой женщине за доброту.

— Трогательная история! — согласился я. — А теперь скажите мне, сёърд, что в ней правда?

Элсли метнул на меня гневный взор, но я не отвел взгляда. А вот не надо меня буравить зенками! Не на того напал! Элсли увял.