Вертушки развернулись, и одна из них выпустила ракету. Там, где стоял кортеж, вспухло огненное облако.

— Зря! — сказал капитан. — Пусть бы жрали…

История имела последствия. Кто-то проболтался. По Африке пошел слух: российские миротворцы жестоко мстят. Врагов они скармливают гиенам — живьем. В результате шахид не попадает в рай. А как же гурии? Ради чего жертвовать жизнью?

Число нападений на миротворцев в Сомали резко сократилось. Командование радовалось, слух не стали опровергать. Тем временем оправилась местная армия. С редкими очагами сопротивления она могла справиться и сама. ООН закрыла мандат, и нас перебросили в Нигерию. Там хозяйничали имперцы. Прибытие русских они встретили настороженно, но возражать не стали: ООН выдала мандат двум странам. С имперской армией проблем у нас не было. Враг у нас был один, и стрелял он, не разбирая, кто перед ним: имперец или русский. Объединенное командование, совместные операции… Имперцы ездили в гости к нам, мы — к ним.

В отпуск я летал к семье. Мать и Катя встречали меня радостно. Сестра расспрашивала об Африке, а мать вздыхала и просила быть осторожней. Как-то она пришла ко мне с карманным проектором. Положив его на стол, утопила кнопку. Вспыхнул экран и на нем замелькали лица молодых японок. Они улыбались, говорили 'Хай! и махали ручками.

— Кто это? — спросил я.

— Принцессы императорского дворца Японии. Ты должен выбрать себе невесту.

— Я не наследный принц! — удивился я.

— При определенных обстоятельствах можешь им стать.

— Это вряд ли! — не согласился я. — Если с Эдди, не дай бог, что, на трон взойдет Катя.

— Ее мать не японка. В Токио увидят нарушение договора. А еще ты… Если взойдешь на трон, японская линия прервется. Они это учитывают. Скажу больше. Твоя женитьба на африканке возмутила их. Случился большой скандал. Возьмешь принцессу — они успокоятся. Посмотри, какие красивые девочки! И воспитаны правильно.

— Погоди! — остановил ее я. — Так это из-за японцев Фикре не впустили в империю?

— Да! — призналась мать.

Я выключил проектор и подвинул его матери.

— Я не собираюсь жениться, ма: ни на японке, ни на европейке, ни на африканке. Передай это отчиму.

— Но ты принц империи…

— И российский гражданин. Поэтому буду жить, как хочу. Если империи не нравится, переберусь в Россию. Там не принуждают жениться.

— Не можешь ее забыть? — спросила мать.

Я кивнул.

— Весь в отца! — вздохнула она. — Все годы моего замужества даже не глянул на другую. Нагайкины, однолюбы…

Она взъерошила мне волосы на голове и ушла, а я еще долго сидел один. Время притупило боль, но забыть Фикре я не смог. В штабе миротворческих сил девочки-связистки строили мне глазки — как же, принц! — но я не обращал внимания. Когда прилетал в Брюссель, Катя звала подруг. Они кокетничали со мной и просили рассказать о войне. При этом смотрели так, что я сбивался. Однажды Катя в их присутствии попросила меня показать ноги. Я подумал, что она шутит, но сестра повторила просьбу. Пожав плечами, я задрал штанины и снял протезы. Катя, подскочив, сорвала с культей носки…