Налим, как определил его имплант, оказался длиною с руку и примерно килограммов в пять весом. Темная, почти черная кожа с большими желтоватыми пятнами. Я бросил рыбу к забору и вернулся к колесу. К моему удивлению, снасть не пустовала. В этот раз тащить было легче. Я стал обладателем еще одного налима поменьше и окуня шириною в миску. И как только шнур выдержал! Рыбы в этой реке хоть веслом мешай. А чему удивляться? Запретительный налог в действии.

Я отвязал донку и спрятал ее в траве. Если найдут, открещусь. Мое то, что внутри двора, снаружи — чужое. Окуня и одного налима я оттащил в ледник, после чего занялся оставшимся. Отрезал голову, выпотрошил и почистил. Привлеченная моим занятием явилась Мирка. Я предложил ей налимью печень, но Мирка презрительно фыркнула. Вот привереда! Это же деликатес! Не любит моя горностайка рыбу, а я так — наоборот.

К приходу Салли, куски рыбы, обваленные в муке, шипели на сковороде. Растительное масло в доме было — осталось еще от Клауса, процесс шел. По мастерской плыл одуряющий запах. Салли, шагнув за порог, застыла.

— Проходи! — пригласил я. — Умеешь жарить?

— Где вы взяли рыбу, мастер?

— Купил.

— Ходили на рынок?

— Нет. Постучали в ворота, открыл — человек с мешком. Предложил купить рыбку — по пенни за штуку. Как думаешь, не переплатил?

— Вы заплатили за это пенни? — изумилась Салли, глядя на сковороду.

— За остальные — тоже. Взял три рыбки. Остальные на леднике лежат, можешь посмотреть.

Салли убежала и вернулась задумчивой. Предложенный ей кусок жевала без аппетита. Зато я не стеснялся — вкуснота! Никакого сравнения с выращенным в садках лососем. Хрен знает, чем там рыбу кормят. Здесь все естественное, и поэтому необыкновенно вкусное.

— Скажите, мастер, — спросила Салли после того, мы позавтракали. — Этот человек… Он еще придет?

— Обещал. А что?

— Купите рыбы для нас. Мы заплатим.

— Ладно! — согласился я. — А пока возьми себе с ледника. Мне много, пожадничал. Завтра куплю свежей.

— Сколько вам заплатить?

— Отдам в плату за шитье. Идет?

— Да, мастер! — вскочила Салли.

— Только положи рыбу в мешок. Не нужно, чтоб видели. Думаю, тот человек — браконьер.

— Вы же ее купили, — возразила девочка, — так что вашей вины нет. Отвечает тот, кто ловил. Любой стражник подтвердит.

— И все же спрячь! — настоял я.

Салли подчинилась. Как мне показалось, из других соображений. Зачем сдавать рыбные места? Услышат, что налимы по пенни, толпой набегут. Пока Салли бегала, я накормил Мирку. Получив кус поросятины, она недовольно глянула на меня.

— Печенка кончилась! — просветил я. — Надо было есть налимью. Она, между прочим, полезная.