Я сказала, что, пожалуй, больше всего меня огорчает именно этот момент, утаивание. Я часто ловлю себя на желании вернуться в пору до Хазелдена, до того, как вся эта проблема получила имя и началось лечение, и она решила, что должна это скрывать.
– Она и до того неплохо справлялась с утаиванием, правда?
Я сказала, по-видимому, это правда. Конечно, так. Я просто иногда мечтала.
– Наверное, пошло бы на пользу, если бы я сказал об этом доктору Кассу, – сказал он. – Не думаю, что вам следует говорить с ним, но всегда находятся способы что-то упомянуть, поделиться информацией, которая пригодится в процессе лечения.
Я сказала, на мой взгляд, это может оказаться плохой идеей. Это может вернуться бумерангом. Меня это пугало.
– Потому что она так уязвима, – сказал он.
Вот именно, сказала я. А доктор Касс сейчас, как мне кажется, одна из немногих ее опор в жизни. Если она решит, что он в чем-то противостоит ей и обличает, она может уйти, прекратить встречи с ним.
– Он не станет ее обличать.
Или, сказала я, он сам может отказаться от нее, решить, что она неизлечима.
– Не думаю, – сказал он.
Я не могу так рисковать, сказала я.
– Я ничего не стану говорить, – сказал он. – Но подумайте об этом. Если вы сочтете это хорошей идеей – я так считаю, но, разумеется, решать вам, – просто дайте мне знать.
Я сказала, я дам знать, если мое мнение изменится.
– Значит, выходные выдались нелегкие, – сказал он.
Я сказала, да. Рассказала, что не могла прозвониться, и про облегчение, когда в воскресенье звонок прошел. А потом мы оставили сообщение, и никто не перезвонил до утра понедельника. К тому времени ты признался, что уж думал, возможно, тот, кто ее убил, положил трубку обратно на телефон.
– Но сами вы не думали, что кто-то ее убил, – сказал он.
Нет, сказала я, я думала, она сама убила себя. Тем более что основной темой субботнего разговора была попытка самоубийства другого человека.
– Ваш муж и вы, вы оба живете в аду, – сказал он. – Как бы вы ни поступили, это не будет правильно в ваших собственных глазах. Если вы зайдете к ней в квартиру, чтобы отдать мобильный телефон, вы вторгнетесь в ее пространство. Если не зайдете, вы бросите ее на произвол судьбы. Вы даже не знаете, как она к этому относится. Вы можете только любить ее. Вы не можете ее спасти. Вы получили ее вместе с ее генетическими предрасположенностями, возможно, негативными. И вы не можете их контролировать. Зависимость часто идет рука об руку с депрессией, а в депрессии есть генетическая составляющая. Среда многое определяет, но далеко не все.