Я сказала, что позволит. В любом случае, в ближайшей перспективе не это для нас главное.

– Может, стоит заговорить об этом так: послушай, однажды эти деньги все равно будут твои, мы отдаем их тебе сейчас, потому что они именно сейчас нужны тебе.

Определим это как инвестицию, предложила я

– Ну да, но не совсем. От инвестиции мы ждем отдачи. А вам следует ясно дать понять, что любая отдача, какую вы ожидаете, нематериальна. Вы хотите отдать ей деньги при жизни, чтобы порадоваться тому, как она использует их для своего роста.

Я сказала, в этих двух разговорах меня также встревожило то, что я истолковала как своего рода регресс или сопротивление. Мне показалось, она больше сосредоточена на том, чтобы покинуть свою нынешнюю работу, чем на том, чтобы перейти к чему-то конкретному. Мы обсуждали, как это сделать пошагово, что ей нужно сделать, как собрать портфолио, сколько времени это займет, ей надо составить списки людей, с кем следует повидаться – агентов, редакторов и т. д. Чем дольше мы говорили, тем меньше она участвовала.

– Потому что вы ее инфантилизировали, – сказал он. – Она же не маленькая девочка, только что после учебы, кому приходится напоминать о необходимости портфолио. Она знает, что ей надо собрать портфолио. Она знает этот бизнес изнутри. Она разбирается в нем намного лучше, чем вы.

– Так почему же она до сих пор этого не сделала? – спросила я.

– Не знаю. Она когда-нибудь устраивала выставку своих фотографий?

Я сказала, нет, она так и не сделала подборку. Наш друг [Эрл][19] , владелец галереи, посмотрел некоторые ее фотографии и предложил ей сделать более обширную подборку, тогда он проведет выставку, но она так и не собралась. Некоторые наши друзья, хорошо известные профессиональные фотографы, неоднократно предлагали ей обратиться к ним, но она этого так и не сделала.

– Как вы думаете, почему она этого не сделала? – сказал он.

Я сказала, я думаю, что она боится показывать свои работы. Она боится отвержения, боится, что кому-то это не понравится. Я сказала, что вполне могу это понять. Я рассказала ему, как в Беркли я получила письмо от Роберта Лешера[20] и не ответила на него. Я никак не могла ответить, потому что он предлагал посмотреть мою работу, а я боялась: если я покажу ему и он скажет, что это плохо, с моей маленькой тайной мечтой стать писателем будет покончено.

– Думаю, вам следует рассказать Кинтане эту историю, – сказал он. – Полагаю, для нее она будет иметь большое значение. Разговор, который вам следует провести с ней, должен быть не о том, почему она не сделала это, не закончила то. Суть того, что вы скажете, не должна сводиться к “почему ты никогда ничего не доводишь до конца” – этот разговор должен быть обращен к ее скрытым страхам. Если она узнает, что вы чувствовали то же самое и сумели с этим справиться, ей это может принести большую пользу. Ей нужно многое понять. Ей нужно понять, что творчество включает в себя необходимость показывать свою работу, рисковать. Она должна понять, что, если кому-то ее работа не понравится, это не конец света.