– Она совершенно определенно истолковывает вас – вас обоих – таким образом. Она думает, что вы задаете вопросы, потому что не доверяете ей. Она думает, вы не верите, что она сделает то, что должна сделать. И автоматическая защита – не делать того, что предлагаете вы. Она бы себе нос назло отрезала, если бы вы запретили это. Я говорю это не потому, что знаю конкретно ее, – я говорю это, потому что такова типичная динамика между родителями и выросшими детьми, которые еще не достигли здоровой сепарации. Я, наверное, говорил это вам в той или иной форме уже раз пятьдесят, но вы должны увидеть это сами.
Я сказала, что в течение пяти дней, которые мы провели вместе, я впервые приложила сознательные усилия к тому, чтобы не задавать те вопросы, которые могли бы вызвать защитную реакцию. И она стала более открытой, даже сообщила мне добровольно то, о чем я избегала ее спрашивать.
– Она все поняла. Она признала, что вы затеяли эту поездку не с целью прорваться за ее очень хрупкие защитные барьеры, и она ответила вам благодарностью. Надеюсь, ваш муж тоже начинает это осознавать, потому что вам обоим следует ослабить свою привязанность к ней. Речь идет не о той привязанности, которая говорит о вашей любви, но той, которая подсказывает вам управлять ее жизнью, потому что сама она с ней не справится.
Я сказала, что ты понимаешь это, хотя и без дополнительного преимущества, которое дали мне эти пять дней наедине: я чувствую, что для меня это было настоящим освобождением. Я почувствовала, как растворяется значительная часть тревог и смятения.
– Если ваш муж по-прежнему испытывает тревогу, приведите его с собой. Я думаю, вам обоим важно помнить, что сейчас любое давление на Кинтану будет во вред. Она должна разобраться, кто она, прежде чем научится справляться с давлением.
Я сказала, мы стараемся избегать всего того, что вызывало у нее в прошлом стресс. Например, в прошлом году идея отправиться на Сен-Барт на День благодарения стала для нее, по словам доктора Касса, источником некоторого стресса. Я тогда поговорила с ней об этом, стараясь ослабить давление, объяснить, что для нас это непринципиально, мы знаем, что у нее сейчас, вероятно, много работы, все, что нам нужно, – это ее решение в ту или другую сторону за четыре недели до отъезда, чтобы мы успели отменить бронь на ее номер. Затем я напомнила ей об этом за четыре недели, и она сказала, что подумала и решила, что хочет поехать. А потом мы не поехали из-за урагана, и в некотором смысле это стало облегчением – некоторая неоднозначность по-прежнему присутствовала, и мы не хотели, чтобы она проявилась, когда мы доберемся туда или же впоследствии.