Итак, в этом году мы решили отправиться в Париж, тут мы могли бы отменить ее номер и в последний момент, у нее было бы больше автономии и т. д.
– Зачем вообще брать ее с собой?
Это же праздник, сказала я. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя покинутой.
– Почему она должна чувствовать себя покинутой? Разве у нее нет собственной жизни? Не пора ли ей начинать жить самой? Вы же не сбегаете вдвоем на каникулы, бросив пятилетку одну в Рождество, правда?
Я сказала, я просто не хотела, чтобы ей было одиноко.
– Что заставляет вас думать, будто ей станет одиноко? Вы бы чувствовали себя одинокой в ее возрасте, если бы ваши мать и отец отправились в поездку на День благодарения без вас?
Разумеется, нет, сказала я. В ее возрасте я была замужем и у меня уже была она. Мы проводили праздники сами по себе. Изредка мы ездили к твоим родственникам или моим, но скорее по обязанности, чем потому, что нам в самом деле этого хотелось.
– Я знаю, вы росли в большой, разветвленной семье. Полагаю, и ваш муж тоже. Как и я, как и большинство из нас. Но времена изменились.
Я сказала, времена изменились для тех из нас, кто уехал. Большие разветвленные семьи продолжают жить более-менее по-прежнему. Например, на свадьбе Лори все мои кузины требовали, чтобы мы в этом году приехали на Пасху, потому что следующее поколение поддерживает традицию, и мы все должны появиться. И дело не в том, что все они до сих пор живут в Сакраменто – они рассеялись до самого Нью-Джерси, – но они все собираются на Пасху у “Ниффера”. И еще много таких семейных мероприятий. Они обедают в “Клифте” в последнюю субботу перед Рождеством, собираются на Пасху и т. д. Я сказала, Кинтану это озадачило, потому что мы живем совсем иначе. Ее отец и я – мы оба отделились.
– Физически вы отделились, да, но как вы только что сказали, дело не в этом. Одна из ваших кузин живет в Нью-Джерси и все равно приезжает на Пасху. Она участвует в рождественском обеде в “Клифте”. А вы нет.
Я сказала, я отделилась также и эмоционально. И ты тоже.
– Почему вы отделились? – спросил он. – Вам казалось, что ваши семьи каким-то образом покушаются на вашу свободу? Вы чувствовали, что, если вы от них не оторветесь, они попытаются контролировать вас?
Я сказала, не знаю. Предполагаю, в какой-то мере да.
– Вот что интересно: вы оба отделились, но затем вы, по-видимому, создали семью того же типа.
– В значительно меньшем масштабе, но, вероятно, да.
– Вы не думаете, что меньший масштаб увеличивает возможность контролировать?
Я сказала, что он прав.
– Предоставьте ей пространство. Уважайте ее. Позвольте ей увидеть себя такой, какая она есть. Чем больше она будет смотреть на себя собственными глазами, тем больше ей будет нравиться то, что она видит. Нужно учиться смотреть на себя собственными глазами. Я бы очень удивился, если бы услышал, что публичные выступления не были для вас поначалу крайне мучительны. Но вы привыкли к этому. Вы научились – вы стали себе нравиться.