Но существовала и вторая, куда более глубокая и личная причина, о которой Третий Хокаге не стал бы говорить вслух ни на одном заседании Совета.
Глядя с высоты своей башни на то, как звонко и счастливо смеется Наруто, деля пополам с раскрасневшейся Сацуки горячий пирожок из корзинки Широ, старый Хирузен вдруг почувствовал, что у него просто не хватает душевных сил и жестокости для того, чтобы ударить по этим детям казенным запретом.
Перед его мысленным взором всплыла окровавленная улыбка умирающего Минато и полное слез лицо Кушины у запечатывающего алтаря восемь лет назад, вспомнились холодные, продуваемые сквозняками коридоры приюта и косые, полные ненависти взгляды толпы, под которыми эти двое малышей росли с первых своих шагов. Деревня во имя своей безопасности и во имя его собственных политических компромиссов уже отняла у Наруто и Широ почти всё: отняла родителей, отняла славу их великого отца, отняла беззаботное детство и простое человеческое тепло со стороны соседей.
И если бы теперь он, Третий Хокаге, своим властным росчерком пера запретил Наруто видеться с единственной ровесницей во всей Конохе, которая не боялась его полосок на щеках и искренне радовалась каждой встрече с ним, – кем бы он тогда отличался от бездушного механизма Шимуры Данзо?
– Пусть играют... – тихо, сам себе прошептал Хирузен Сарутоби, отворачиваясь от парапета, когда троица детей внизу, весело переговариваясь, взялась за руки и зашагала сквозь усиливающуюся метель в сторону южного моста и квартала Учиха. – У них и без того отобрали слишком многое в этой жизни, Минато. Я закрываю на это глаза... пусть хотя бы эти несколько лет до взросления у них будет свое маленькое человеческое счастье.
Предпочитая привычное, сочувственное бездействие жесткому вмешательству, старый правитель медленно ушел с заснеженной террасы в тепло своего рабочего кабинета, так и не узнав о том, что подписанный сегодня утром в его собственной канцелярии пустяковый приказ о переброске двух лесных патрулей уже привел в движение восемнадцать обнаженных клинков Скрытого Облака и три карательных отряда «Корня».
Ровно в два часа сорок пять минут пополудни, когда первый курс Академии шиноби собирал учебные свитки после последнего урока, на противоположном, северо-восточном краю внешнего периметра Конохи глухо содрогнулась промерзшая земля.
Там, в глухом еловом распадке за старым трактом, ведущим к границе Страны Горячих Источников, по сигналу одного из подручных Шимуры Данзо одновременно сработали четыре мощные закладные печати, имитирующие прорыв защитного купола деревни и массивный выброс чужеродной чакры стихии Воды и Молнии. В центральном посту наблюдения в башне Хокаге дежурный сенсорный шар мгновенно окрасился в тревожный багровый цвет: показатели приборов выглядели в точности так, словно через северо-восточную засеку внутрь периметра прорвалась диверсионная группа беглых шиноби S-ранга.