А высоко наверху, в центральной правительственной ложе под тремя волчьими знаменами, генерал Тосиро Мифунэ стоял у самой балюстрады, и на его суровом, изрезанном морщинами лице старого воина впервые за многие дни светилась широкая, одобрительная улыбка предвкушения — в то время как на самом верху южной башни замка капитан стражи Гэнба, услышав финальный рев трибун и бой победного гонга, наконец-то снял барьерные печати и со скрипом отворил тяжелые дубовые двери перед готовой рвать и метать госпожой Тосиро Рин
(Как говорится , не смею заставлять вас дольше)
Тяжелые дубовые засовы на дверях южной башни со скрежетом поползли в стороны, три голубоватых барьерных талисмана на каменных косяках погасли один за другим, и многострадальный капитан самурайской стражи Гэнба, утирая пот со лба рукавом поддоспешника, с низким поклоном потянул на себя массивные окованные створки.
— Госпожа Рин! Молодая госпожа, воля вашего батюшки исполнена — финальный бой Турнира Трех Волков только что завершился! — торжественно провозгласил старый слуга, распахивая двери настежь. — Можете выходить, караул снят! И надо же такому случиться, никто из наших северных сотников и даже грозный посланник Райкаге не сумели...
Договорить капитан Гэнба не успел.
Из полумрака просторных покоев ему навстречу вырвался настоящий алый вихрь, едва не сбивший грузного самурая с ног потоком раскаленного воздуха.
Тосиро Рин — в своем подбитом белым мехом красном хаори, короткой черной юбке-хакама и высоких кожаных сапогах, с двумя длинными иссиня-черными хвостами волос, развевающимися за плечами подобно боевым знаменам, — перемахнула через порог в один кошачий прыжок. В ложбинке над ее высокой грудью сквозь распахнутый ворот рубашки ярко, почти лихорадочно пульсировал багровый ромб Печати Ян.
— Наконец-то! — звонко бросила Рин через плечо, даже не взглянув на пошатнувшегося у стены капитана и стремительно несясь по каменной галерее к внешнему балкону бастиона. — Передай папеньке, пусть сам целуется со своим победителем и вручает ему хоть половину казны, а у меня дела поважнее в нижнем городе!
— Г-госпожа Рин, да погодите же вы хоть минуту! Куда вы опять по крышам?! — в отчаянии взмахнул руками Гэнба, подбегая к зубчатому парапету, но статной фигуры молодой госпожи на балконе уже и след простыл — только легкое облачко снежной пыли кружилось над черепичным коньком соседней караульной башни, откуда она по отвесным карнизам неслась прямиком к торговым кварталам у подножия цитадели!
В этой безумной гонке в полной мере проявилась та самая фамильная черта, которая преследовала Тосаку Рин еще в прошлой жизни в дождливом Фуюки и аудиториях Часовой Башни.