Итачи не сделал ни единого резкого движения, способного напугать незваных гостей, лишь плавно опустил освободившиеся ладони вдоль бедер и чуть повернул корпус вполоборота, непроизвольно закрывая спиной сидящую на пеньке младшую сестру. Его взгляд, обычно непроницаемый и отрешенный, скользнул по растрепанной золотистой макушке застывшего с приоткрытым ртом Наруто, после чего вновь остановился на лице стоявшего чуть впереди рыжеволосого мальчика.
И в эту короткую секунду безмолвного зрительного контакта по спине одиннадцатилетнего гения клана Учиха пробежал странный, совершенно иррациональный холодок.
Шесть лет назад, когда отголоски Третьей Мировой Войны шиноби еще сотрясали границы Страны Огня, отец привел четырехлетнего Итачи на залитое кровью поле боя, усеянное сотнями изувеченных тел, чтобы показать наследнику истинную цену силы и хрупкость человеческой жизни. Вернувшись тогда домой и посмотрев в тусклое зеркало умывальни, Итачи увидел в собственных глазах именно это выражение – бездонную, выжженную до самого дна тишину человека, который уже заглянул за край гибели и навсегда утратил способность по-детски удивляться жестокости мира.
Сейчас точно такая же спокойная, тяжелая, словно отлитая из старой бронзы усталость смотрела на него из янтарных глаз пятилетнего сироты.
Более того, наметанный взгляд бойца безошибочно отметил мельчайшие детали, которые ускользнули бы от внимания обычного чунина: то, как рыжеволосый ребенок распределил вес тела на слегка согнутые в коленях ноги, как его левое плечо едва заметно выдвинулось вперед, перекрывая траекторию возможного броска в сторону младшего брата, и как пальцы правой руки спокойно, без малейшей суеты легли на грубую лямку перекинутого через плечо мешка с железом. В этой стойке не было ни агрессии, ни вызовов, однако в ней читалась безупречная собранность, готового к отражению удара с любого направления.
Итачи медленно моргнул, и странное наваждение тут же рассеялось в мягком вечернем свете, сменившись привычной рассудительностью.
«Должно быть, сказывается недосып после трех ночных смен подряд», – мысленно одернул себя наследник Учиха, позволяя линии плеч чуть расслабиться. – «Этому мальчику едва исполнилось пять лет, он вырос в мирное время за высокими стенами деревни и физически не мог видеть настоящей войны, а его настороженность – всего лишь защитная привычка ребенка, которому слишком часто приходилось защищать брата от уличной брани».
Разумеется, Итачи прекрасно знал, кто именно стоит перед ним на краю двадцать четвертого полигона.